Бог сумерек
Шрифт:
— За этим парком, что ли? — рассеянно спросил он.
— Да, — ответил Бош. — Через мост и направо.
Проспект, вместе с трамвайными путями, взлетал на мост над железной дорогой, а за ним разбегался надвое: прямо, с трамваем, и вправо, дорога поуже, куда и надо было убийцам.
Бош выругался: громоздкий троллейбус неспешно катился впереди, загораживая путь. Левее шел плотный поток машин, тогда Бош резко дал по газам, крутанул руль вправо и пронесся, чиркнув правым колесом по бордюру. Машину кинуло перед самым носом троллейбуса, но
— Когда мы будем… — заговорил Перец… И не закончил фразу. Переднее колесо лопнуло, как выстрелило.
— С-сука! — вскрикнул Бош.
Их швырнуло вправо, Бош судорожно крутил баранку, но это было уже ни к чему.
Радиатор “восьмерки” разнес чугунную ограду моста так, точно она была фанерная.
Машина вспорхнула в воздух легко, как с трамплина, описала дугу и стала падать. С треском лопнули высоковольтные провода, взорвавшись фейерверком искр.
Машина грохнулась на рельсы. Левая дверь от удара распахнулась.
— Андрюха! Андрюха-а! — завизжал в смертельном ужасе Перец, впервые назвав своего тбварища по имени.
Но тот, видимо, в своей жизни грешил меньше, чем Перец. Удар о землю перебил ему шейные позвонки и избавил от кошмара видеть, как летит к тебе твоя смерть, принявшая обличье огромного электровоза.
ГЛАВА 6
— …вот и все думы, — закончил Палыч. — Ехать в этот институт, искать Огаркова. Чем скорее, тем лучше.
— Ехать надо, — кивнул Игорь. — Как?
— Это я на себя беру, — вмешался Федор Матвеевич. — У меня такая штука есть — лучше не придумаешь. “Москвич”-фургон, грузопассажирский, будка с окошком. Специально для хозяйства купил. Вот вы в будке и покатаетесь, никто вас не увидит.
— Так, — одобрил Палыч. — А как вы сторожку-то вашу оставите?
Федор Матвеевич успокоительно повел рукой.
— Вопрос отработан. Тут рядом лесничество, так там один мужик, Кузьмич. Ему на бутылку — и он хоть сутки будет сторожить…
На том и порешили. Федор Матвеевич сходил в лесничество, и Кузьмич охотно явился. Аванса ему, правда, не дали, сказали, что весь расчет потом. Он сглотнул голодную слюну, но делать было нечего. Согласился.
Через пятнадцать минут “нелегалы” уже тряслись в будке. Федор Матвеевич, после того как Палыч начал объяснять маршрут, сообразил, где этот институт находится, и сказал, что можно ехать. И поехали.
Палыч с интересом поглядывал в оконце: в таком транспорте он катил впервые. Игорь же по сторонам не глазел, он сидел спиной к боковой стенке фургона, и лицо его было задумчиво, немного печально.
Кореньков заметил это. “Вот холера, — озабоченно подумал он. — Нет, надо его расшевелить!”
— Эй, Игорек, — окликнул он. — Ты что это так по-смурнел?
Игорь улыбнулся одними глазами.
— Думаю, — ответил он.
— Много думать вредно. — Палыч подмигнул. — Не боись, судьба сама вывезет.
— Так я как раз о том и думаю. О судьбе.
— То
— То есть я вспоминаю, как я приехал сюда на теткины похороны. Когда ехал, и мысли не было, что не вернусь обратно в часть. А вот приехал, побыл дома… и понял: все, не поеду. Почему?.. Убей, не объясню. А вот теперь доходит: потому, что я должен был вместе с тобой… и со всеми другими угораздить в эту историю и пройти ее всю, чем бы она ни закончилась.
— Хорошо, хорошо закончится, — поспешил утешить его Кореньков.
В этот раз Игорь улыбнулся по-настоящему.
— Твоими устами, Палыч, только мед пить.
— Выпьем, выпьем мы с тобой, Игорек, меду… — пообещал Палыч и выглянул в окошко. — О! Почти приехали. Почти, почти… Ух ты! — вдруг вскрикнул он. — Что такое… Черт, посмотри, Игорь, какая там кувырк-коллегия на мосту!
Игорь тоже сунулся к стеклу, увидел на дороге к мосту длиннющую автомобильную пробку, неспокойную и раздраженно гудящую клаксонами, причем некоторые машины, разворачиваясь в несколько приемов, спешили выкарабкаться из нее и сворачивали влево, подскакивая на трамвайных рельсах. А на самом мосту была тревожная суета, вспыхивали красные и синие маячки машин милиции и “скорой помощи”.
— Что за притча, — пробормотал Палыч, — авария, что ли?.. Похоже, так.
— Похоже… — протянул Игорь, всматриваясь, — похоже, похоже. Похоже, дело совсем скверное! — Он резко сдвинул стекло в кабину. — Федор Матвеевич! Что там за беда?
— Да вроде как с моста кто-то нырнул, — донеслось из кабины. — Парапет вдребезги, видите?.. И поезд на путях стоит, товарняк.
— Точно, смотри! — Палыч возбужденно схватил Игоря за руку. — Ч-черт, никогда не видел такого. Федор Матвеич! Вы видели…
Он как-то оборвался и замолк. Но Федор Матвеевич этого не засек и отозвался:
— Нет, не видел.
Палыч похлопал глазами. Вид у него был растерянный. Игорь повернулся к нему и сразу увидел это.
— Э, Палыч, ты что?
Тот моргнул и очнулся.
— Да знаешь… — осторожно промолвил он. — Опять близко…
Выразился Палыч, конечно, туманно, но Игорь понял.
— А! Озарило?
— Не совсем, но почти. — Кореньков пришел в себя, потер лицо ладонью.
— Что именно?
— Да не понял. — Палыч вздохнул. — Ясно, что оттуда, а что именно…
— Подъезжаем, — сказал Федор Матвеевич. — Вон аллея.
— Ага… хорошо.
— Я чуть в уголке встану, чтоб не видно было, как вы из будки вылезаете.
— Ну, Федор Матвеевич, вы сами психолог еще тот Палыч, ты ступай один, вдвоем нам там светить не следует.
— Ладно.
Федор Матвеевич действительно скромно пристроился в сторонке, и Палыч выпрыгнул из фургона, пригладил волосы, прихорошился, крякнул и с солидным видом попер к главному входу.
В вестибюле было совершенно пусто, если не считать вахтера — мордастой тетки, почему-то в берете. Она флегматично жевала бутерброд с сыром, запивая чаем из термосной крышки.