Богач, бедняк... Том 1
Шрифт:
Дверь в кабинет Калдервуда была, как всегда, широко распахнута, поэтому, увидев Рудольфа, он сказал:
– Входи, входи, Руди, и закрой за собой дверь!
На столе перед ним были разложены те самые бумаги, которые Рудольф передал ему в плотном конверте из манильской бумаги.
Рудольф сел напротив старика в ожидании разговора.
– Руди, – тихо произнес Калдервуд, – ты самый удивительный молодой человек из всех, кого мне приходилось до сих пор встречать.
Рудольф промолчал.
– Кто еще, кроме тебя, читал это? – спросил Калдервуд, прикрыв бумаги рукой.
– Никто.
– Кто
– Я сам. Дома.
– Ты все продумываешь заранее, не так ли? – Скорее всего, это был не упрек, но и не комплимент, это точно.
Рудольф молчал.
– Кто сообщил тебе, что у меня есть у озера земельный участок площадью тридцать акров? – резко спросил Калдервуд.
Официально этим участком владела какая-то корпорация с нью-йоркским адресом. И Джонни Хиту пришлось немало потрудиться, чтобы выяснить, кто же реальный владелец земли. Оказалось – Дункан Калдервуд.
– Я не могу вам этого сказать.
– Не может сказать, не может сказать, – нетерпеливо забормотал Калдервуд. – Этот парень не может ничего сказать. «Молчаливое поколение», как говорят эти ребята из «Таймс». Руди, я ни разу не застукал тебя на лжи с первого дня, как увидел, и не думаю, что ты станешь лгать мне сейчас.
– Я не стану лгать вам, сэр, – спокойно ответил Рудольф.
Калдервуд переворошил бумаги на столе.
– Скажи, это какой-то хитроумный трюк, чтобы захватить мое дело, так?
– Нет, сэр, вы ошибаетесь. Это всего лишь рекомендации, как воспользоваться всеми преимуществами вашего положения, вашей собственностью. Нужно развиваться вместе с обществом, расширить круг своих интересов. Нужно извлекать больше выгоды из налоговых законов и в то же время оставить после себя солидное состояние жене и дочерям.
– Сколько в этом твоем опусе страниц? – спросил Калдервуд. – Пятьдесят? Шестьдесят?
– Пятьдесят три.
– Хочу спросить тебя, – фыркнул Калдервуд. – Ты это все сам придумал?
– Сам, конечно, – небрежно ответил Рудольф. Для чего ему сообщать Калдервуду, что вот уже несколько месяцев подряд он методично заставлял Джонни напрягать свои мозги и что именно Джонни принадлежит большая часть всего разработанного ими проекта.
– Хорошо, хорошо, – проворчал Калдервуд. – Я посмотрю.
– Если позволите, один совет, сэр, – сказал Рудольф. – Думаю, вам следует все это тщательно и подробно обсудить с вашими адвокатами в Нью-Йорке и с вашими банкирами.
– Что тебе известно о моих адвокатах в Нью-Йорке, интересно знать? – подозрительно спросил Калдервуд.
– Мистер Калдервуд, – ответил он. – Не забывайте, что я уже давно работаю на вас.
– О’кей. Предположим, что после тщательного изучения твоего предложения я пойду на то, что ты здесь предлагаешь, черт бы меня побрал! Организую акционерную компанию, выпущу акции, получу соответствующие кредиты от банков, построю этот проклятый торговый центр с театром у озера, как последний идиот. Предположим, я пойду на это. Но тебе-то какая выгода?
– В таком случае я вправе ожидать назначения на должность председателя правления компании с соответствующим жалованьем и возможностью выкупить часть пакета акций в ближайшие пять лет. Вы будете президентом компании.
Дружище Джонни
– Я взял бы себе помощника, чтобы он вел дела в магазине, если буду заниматься чем-то другим.
– Вижу, ты все предусмотрел, не так ли, Руди?
Теперь Калдервуд не скрывал своего враждебного к нему отношения.
– Я работал над этим планом больше года, – тихо произнес Рудольф. – И старался предусмотреть все возможные проблемы.
– Ну а если я скажу «нет»? Положу всю твою писанину под сукно и навеки забуду о ее существовании. Что ты будешь в таком случае делать?
– Боюсь, что в этом случае мне придется подыскать более перспективную работу в конце года, мистер Калдервуд, – твердо сказал Рудольф.
– Я долгое время обходился без тебя, – строго сказал Калдервуд. – Думаю, что и впредь мне это удастся.
– Конечно, – спокойно ответил Рудольф.
Калдервуд угрюмо посмотрел на разложенные перед ним бумаги, вытащил наугад из кучи один листок, пробежал его глазами с подчеркнутым отвращением.
– Театр, надо же! – сердито воскликнул он. – У нас уже есть один театр в городе.
– Его сносят на следующий год.
– Ты, я вижу, тайком собираешь сведения, – уколол его Калдервуд. – Они хотели объявить об этом не раньше июня.
– Слухами земля полнится, – ответил Рудольф.
– Охотно верю. И находятся такие, которые к ним прислушиваются, так, Руди?
– Да, сэр, вы правы, – улыбнулся он.
Калдервуд, не выдержав, тоже улыбнулся.
– А что заставляет тебя так стараться, Руди? Бегать, вынюхивать?
– Вы же прекрасно знаете, что это не мой стиль работы, – не повышая голоса, ровным тоном ответил Рудольф. – Разве не так?
– Знаю, знаю, – признался Калдервуд. – Прости меня, вырвалось. Иди, работай. Я тебе дам знать о своем решении.
Когда Рудольф выходил из кабинета, Калдервуд снова углубился в бумаги. Рудольф медленно шел мимо прилавков. Он, казалось, помолодел и улыбался всем куда более дружелюбно, чем обычно.
Представленный Калдервуду проект был сложен, и он старательно изучил каждый его пункт, споря с самим собой. Город рос, постепенно расширялся, подступая к озеру. Более того, соседний городок Сидартон, расположенный в десяти милях от Уитби, теперь связывала с ним новая автомагистраль, и он тоже расширялся, рос в направлении озера с другой стороны. Загородные торговые центры сейчас росли как грибы после дождя по всей Америке, и люди привыкали делать в них самые разнообразные покупки. Земельный участок Калдервуда являлся наилучшим местом со стратегической точки зрения для такого маркета, чтобы обеспечить потребности покупателей высшего и среднего класса обоих городков, дома которых буквально усеяли теперь берега озера. Если Калдервуд ничего не предпримет и будет сидеть сложа руки, через год или два кто-то другой, какая-нибудь корпорация, несомненно, сумеет воспользоваться такой уникальной возможностью, к тому же новый торговый центр сильно подорвет объем продаж в универмаге Калдервуда. Чтобы не допустить такой ситуации, не позволить конкуренту угробить его бизнес, Калдервуду нужно постоянно думать о соперниках и конкурировать даже с самим собой.