Богач, бедняк... Том 1
Шрифт:
Рудольф, взяв пальто, вышел из бара. Сквозь мутное стекло окна он увидел, как Дентон, остановившись у стойки, снова заказал себе выпивку.
Рудольф не торопился возвращаться в магазин, он шел, не застегивая пальто, хотя дул холодный ветер и день был сырой… Вокруг ничего не изменилось, и спешившие мимо него люди совсем не были похожи на побитых собак. Бедняга Дентон. Он вспомнил, что именно на лекциях Дентона впервые почувствовал некое озарение и понял, что может стать преуспевающим капиталистом. Он рассмеялся про себя. А вот бедолаге Дентону сейчас, судя по всему, не до смеха.
Рудольф чувствовал,
Рудольф разглядывал этих спокойных, жующих, накрашенных женщин, тратящих деньги налево и направо, среди них были матери, невесты, девственницы, старые девы, любовницы; он прислушивался к их голосам, вдыхал смесь запахов самых разнообразных духов, поздравляя себя с тем, что не женат и его никто не любит. Рассчитываясь за свое молоко, он думал, что никогда не посвятит свою жизнь ни одной из этих весьма достойных дам. Он поднялся в свой кабинет.
На его столе лежало письмо, предельно краткое:
«Надеюсь, что ты скоро приедешь в Нью-Йорк. Я в жутком дерьме, и мне необходимо с тобой посоветоваться. Целую, Гретхен».
Он, бросив скомканное письмо в мусорную корзину, второй раз за день воскликнул:
– О, боже!..
В шесть пятнадцать он вышел из магазина. На улице накрапывал дождь. Калдервуд не обмолвился с ним ни словом после их утреннего разговора. Только дождя сегодня не хватало, с тоской подумал он, лавируя на своем мотоцикле через плотный поток машин. Почти доехав до дома, он вспомнил, что обещал матери купить что-нибудь к обеду. Выругавшись, он повернул назад, в деловую часть города, где магазины работали до семи. «Только не говори мне, что ты купишь, пусть это будет для меня сюрпризом», – вспомнил он слова матери. Твой любимый сын через две недели может оказаться в большой ж… Как тебе понравится такой сюрприз, мамочка?
Рудольф торопливо купил все, что нужно: небольшого цыпленка, картофель, банку горошка, половину пирога на десерт. Проталкиваясь через длинные очереди домохозяек, он вдруг вспомнил свой разговор с Калдервудом и мрачно улыбнулся. Молодой выдающийся финансист в окружении красоток, своих поклонниц, направляется на изысканную трапезу в фамильном особняке, фотографии которого часто появляются на глянцевых страницах журналов «Лайф» и «Хаус энд Гарден».
В последнюю минуту перед выходом из магазина он купил бутылку шотландского виски. Сегодня необходимо выпить.
Слегка охмелев, он рано лег, предаваясь скорбным размышлениям. Самое приятное, что сегодня было, – это пробежка утром с Квентином Макговерном. Вскоре он глубоко заснул.
Неделя прошла как обычно – рутина, больше ничего. Когда в магазине Рудольф сталкивался с Калдервудом, тот ничего не говорил ему о проекте, а лишь давал указания по работе своим обычным, слегка раздраженным,
Рудольф позвонил Гретхен по телефону-автомату (Калдервуд косо смотрел на тех, кто использовал для личных звонков служебные телефоны) и сообщил, что на этой неделе вряд ли сможет вырваться и приехать к ней в Нью-Йорк, но попытается это сделать в следующий уик-энд. Она, конечно, была разочарована, он чувствовал это по ее голосу. Она так и не сказала ему, что с ней случилось. «Дело терпит», – сказала она. Ну, раз терпит, значит, все не так плохо.
Дентон больше не звонил. Может, опасался, что, если будет надоедать, то рассерженный Рудольф откажется от своего обещания выступить в его защиту на заседании университетской комиссии по расследованию дела Дентона в следующий вторник. Нельзя исключать, что против Дентона у комиссии есть факты, о которых тому неизвестно, а может, он что-то скрыл. В этом случае Рудольф предстанет в дурном свете, а комиссия может решить, что он – его сообщник, или лгун, или, что еще хуже, дурачок. Но больше всего его волновало, что комиссия, несомненно, постарается покончить с Дентоном, следовательно, будет враждебно настроена к любому свидетелю, который вздумает помешать комиссии. Всю свою жизнь Рудольф старался вести себя так, чтобы его любили окружающие, особенно люди, облеченные властью. Мысль о том, что ему придется выступать перед группой преподавателей и профессоров, которые будут смотреть на него с недовольными, осуждающими лицами, не на шутку его беспокоила.
Всю неделю он мысленно произносил речи, в которых взывал к этим воображаемым суровым, неприступным лицам, речи, в которых достойно защищал Дентона, осуждая его безжалостных судей. Но, по здравом размышлении, ни одна из них его не удовлетворяла. Он решил, что нужно держаться перед членами комиссии спокойно и как можно более непринужденно, на месте оценить атмосферу в зале и действовать и говорить экспромтом в соответствии с этой оценкой. Если бы Калдервуд только знал, что он собирается сделать…
Все ночи до самого уик-энда он плохо спал, его тревожили сладострастные сны, не дававшие ему сексуального удовлетворения: обнаженная Джулия танцует на фоне бескрайнего водного пространства, Гретхен лежит, томно раскинувшись в каноэ, Мэри-Джейн раздвигает ноги в постели, где она сидит с голой грудью, лицо у нее искажено, она бросает ему оскорбительные обвинения; корабль отходит от пристани, девушка на борту улыбается ему, ее юбку развевает ветер, он в отчаянии бежит по пристани, пытаясь успеть на корабль, но чьи-то невидимые руки его удерживают, корабль уплывает, выходит из гавани в открытое море…
Воскресное утро. Звонят церковные колокола. Рудольф решил никуда из дома не выходить и собирался еще раз внимательно просмотреть копии тех документов, которые он передал Калдервуду неделю назад, внести в них кое-какие дополнения, которые пришли ему в голову в эти дни. Но по воскресеньям мать обычно впадала в дурное настроение. Церковные колокола заставляли ее скорбеть о том, что живет в грехе и безверии, и она начинала причитать и просить Рудольфа пойти вместе с ней в церковь, к мессе, ей надо покаяться и причаститься.