Богач, бедняк... Том 1
Шрифт:
– Водителя отвлекать нельзя, запрещено, – строго сказал он. – Таковы правила уличного движения.
Но она лишь смеялась, продолжая теребить его мужское достоинство.
Когда они проезжали мимо какого-то старика, выгуливавшего собаку, тот, увидев, чем она занимается, просто остолбенел. Рудольф был уверен, что заметил его реакцию. Тогда он дал газу, но получил обратный эффект. Теперь мисс Соамс изо всех сил уцепилась за то место, которое так энергично ласкала.
Он доставил ее по указанному адресу. Старый дощатый дом на одну семью, перед ним – порыжевшая лужайка. В окнах света
– Ну, вот я и дома, – объявила мисс Соамс и ловко соскочила с заднего сиденья. – Какая приятная поездка, Руди, особенно последние несколько минут! – Она, сняв очки и шерстяную шапочку, тряхнула головой, и волосы рассыпались по ее плечам.
– Может, зайдешь? – спросила она. – Дома никого нет. Мать с отцом поехали в гости, а брат пошел в кино. Можно перейти к следующей главе.
Он колебался, не зная, как ему быть. Долго смотрел на дом, пытаясь представить, как там внутри. Его мучили сомнения: папа и мама в гостях, но в любой момент могут вернуться, как и брат, которому может не понравиться кино, и он заявится на час раньше. Мисс Соамс стояла перед ним, выжидающе улыбаясь, положив одну руку на свое соблазнительное бедро, а другой крутя в воздухе очки с лыжной шапочкой.
– Ну, так что?
– Может, как-нибудь в другой раз? – неуверенно сказал он.
– Ах ты, трусливый кот, – хихикнула она. Она побежала по дорожке к дому. У двери обернулась и показала ему язык, потом исчезла в темном зеве подъезда.
Он снова завел мотоцикл и с задумчивым видом медленно поехал к центру города по темным уже улицам. Ему не хотелось возвращаться домой, поэтому он, припарковав мотоцикл, пошел в кино. Он, по сути дела, не видел, что происходило на экране, и никогда бы не смог пересказать содержание фильма, если бы его об этом спросили на выходе.
Он все время думал только о мисс Соамс. Глупенькая, дешевая девчонка, которая весь день его дразнила, подтрунивала и насмехалась над ним. Нет, завтра в магазине он к ней не подойдет, эта идея ему категорически не нравилась. Если бы он мог, то уволил бы ее. Но она ведь может пойти в профсоюз и пожаловаться, и там поинтересуются, каковы причины ее увольнения. И что он скажет? «Она назвала меня мистер Ледышка, потом просто фамильярно Руди, и в конце держала меня за член при всех на оживленном перекрестке»?
Пришлось отказаться от мысли уволить мисс Соамс. Все это только наглядно доказывало одно: он всегда был прав, считая, что нельзя допускать никаких близких отношений ни с кем из подчиненных.
Он поужинал один в ресторане, опорожнил целую бутылку вина и чуть не врезался в уличный фонарь по дороге домой.
Он плохо спал и когда проснулся без четверти семь утром в понедельник, то даже застонал, вспомнив, что нужно вставать и бежать на стадион с Квентином Макговерном. Но он преодолел себя, встал и побежал. Тренировка состоялась.
Когда он пришел в магазин на работу, то старался даже не приближаться к отделу пластинок. Проходя мимо секции лыж, он дружески помахал Ларсену, который был в том же красном свитере, что и накануне, и почтительно ответил ему: «Доброе утро, мистер Джордах», – словно они и не были вместе почти весь воскресный день.
Калдервуд пригласил его к себе
– О’кей, Руди, – сказал он. – Я изучил твой проект, переговорил с некоторыми людьми в Нью-Йорке. Завтра едем туда вместе, у меня назначена встреча в конторе моего адвоката на Уолл-стрит в два часа. Поедем одиннадцатичасовым поездом. Правда, я ничего не обещаю, но при первом прочтении твоего проекта моими людьми они заявили, что в нем есть что-то стоящее. – Калдервуд посмотрел на него в упор. – Что-то не вижу особой радости, Руди, – сказал он с укоризной.
– Что вы, сэр, я очень рад. Конечно, рад. – Рудольф попытался улыбнуться. В два часа, во вторник, – подумал он. Но ведь я обещал Дентону прийти на заседание университетской комиссии в то же время во вторник.
– Очень радостная весть, сэр, смею вас заверить. – Он снова выдавил из себя улыбку, стараясь выглядеть искренним. – Она застала меня врасплох, я к ней не был готов. То есть не ждал, что все произойдет так быстро, – уточнил он.
Итак, ланч в вагоне со стариком. А это значит, что придется обойтись без выпивки, подумал Рудольф, выходя из его кабинета. Эта мрачная перспектива не вызвала у него прилива энтузиазма. Но все же лучше пребывать в мрачном настроении от этого, чем от необходимости быть свидетелем по делу профессора Дентона.
Вечером в его кабинете зазвонил телефон. Трубку подняла мисс Джайлс.
– Сейчас посмотрю, на месте ли он, – сказала она. – Простите, а кто спрашивает? – И, приложив ладонь к трубке, тихо сказала: – Профессор Дентон.
Рудольф колебался, не зная, как ему поступить, но все же протянул руку.
– Добрый день, профессор, – радушно произнес он. – Как дела?
– Джордах, – хрипло пробормотал Дентон. – Я в баре «Рипли». Не могли бы вы зайти на несколько минут? Нам нужно поговорить.
Ну, была не была. Раньше, позже, какая разница? Он должен сказать ему правду.
– Конечно, профессор, о чем разговор! Иду. – Он встал из-за стола. – Если кто-нибудь спросит, буду через полчаса, – предупредил он мисс Джайлс.
Войдя в бар, он не сразу увидел Дентона. Пришлось его искать. Тот сидел, как и тогда, в последней кабинке, в пальто и шляпе, сгорбившись над столиком и сжимая ладонями стакан. Он был небрит, в мятом костюме, а грязные линзы его очков запотели. Вдруг Рудольфу показалось, что перед ним сидит старый алкоголик на скамейке в парке, ожидая, когда его заберут в полицейский участок. Где же тот прежний самоуверенный, громкоголосый, ироничный человек, которого он, Рудольф, так часто видел в аудитории, такой забавный, умевший веселить других, где он? Исчез, перестал существовать.
– Добрый день, профессор, – снова поздоровался с ним Рудольф и сел напротив. Он был без пальто – зачем его надевать, если идти-то сюда всего ничего? – Я очень рад вас видеть, – улыбнулся он Дентону, словно пытаясь заставить себя поверить, что сидевший напротив человек – это тот самый профессор Дентон, которого он хорошо знал и которого приветствовал всегда с особым радушием.
Дентон бросил на него угрюмый взгляд и не протянул руки. Его обычно румяное лицо стало пепельно-серым. По-видимому, даже его кровь застыла в жилах, подумал Рудольф.