Богами становятся

Cuina-Lisse

Минул месяц. Дар был на занятиях, Ри сидела на любимом месте у стойки бара в Этносе, когда голограмма Лекса сообщила:

– Есть дивное предложение.

– Когда? – враз став серьёзной, спросила Рика.

– Сегодня вечером: болиды, по десять, три круга, – отрапортовал Лекс.

– Где?

– Северный Мыс.

– Противники?

– Нет опасных.

– Не поедем, – спустя минуту ответила она.

– Упустить такой шанс? Почему? Условия – сказка, приз – мечта!

– Лекс, НЕТ! Мы не поедем! – рявкнула девушка.

– Почему? – сдерживая ярость, уточнил он.

– Предчувствие.

Надеюсь, не сбудется. Сообщи о результатах позже, – вставая и выходя за дверь, скомандовала Рика.

Вечером она наблюдала за своим рабом, глядя на него из-под ресниц и потягивая вино из бокала. Дар морщился от головной боли, массировал виски и часто останавливался, стараясь отдышаться.

– Опять голова болит? – поинтересовалась Элен.

– Да. Медитация не помогла, – с грустью объяснил маэлт.

– Ты не замечал, когда появляется боль? – начала расспросы госпожа.

– Когда устаю физически, перенапрягаюсь, – решил всё-таки ответить юноша.

– Голова болит от нагрузок, проходит при расслаблении, лекарства не спасают, – бубнила она себе под нос факты, прокручивая в памяти моменты боли. – Давно болит?

– Около часа.

– Я имела в виду сколько лет?

– Точно не знаю, но не меньше пяти.

– Ты не получал травмы в это время?

– Нет, я вообще был «овощем», – разоткровенничался Дар.

– Сомневаюсь, маэлт, сомневаюсь. Внешние проявления растения ещё не говорят о тебе как о флоре. Ты сложная личность, – бормотала Ри. – А как насчёт душевных потрясений? Смерть близких или катастрофа?

– Было.

– Ты падал в обморок? Терял сознание?

– Не помню такого, – продолжал отвечать юноша. – Правда, однажды мне казалось, что я умер и снова воскрес.

– Ты летал?

– Нет, внутри что-то взорвалось, и я тонул в реке крови. Во сне.

Внимательно вглядываясь в черты лица юноши и следя за ним взглядом, Элен вдруг нащупала мысль, но не могла её поймать. Поднявшись на локтях, стала быстро говорить, боясь потерять нить:

– А сейчас, когда болит голова, внутри пульсирующая боль, ты не можешь нормально двигаться, координация теряется, а в глазах прыгают красные точки? И слух чудит, выдавая ритм сердца.

– Правильно, – удивлённо подтвердил Дар.

Рика вихрем сорвалась с места и, подлетев к юноше, потянула его к двери на улицу.

– Пошли, я, кажется, знаю, в чём проблема.

Уже в дверях её догнало твёрдое:

– Нет!

– Дар, поехали! Не дури.

– Нет! Я никуда не поеду!

– Не упрямься, ну же! – вновь обернулась она к выходу.

– Нет, я никуда не поеду! Я не хочу ехать в больницу, не хочу быть подопытным кроликом и позволять копаться в себе! Ты командуешь, не интересуясь моим мнением. Я не хочу! Пусть лучше всё останется как есть, чем снова начинать этот кошмар! – взорвался маэлт, к концу тирады уже застонавший от новых вспышек боли.

Окружающие притихли. Когда в глазах прояснилось и юноша заметил неестественную тишину, он поднял измученный болью взгляд на госпожу. Она стояла вполоборота к нему, глядя на него широко распахнутыми глазами, полными ужаса. Очнувшись, Элен медленно повернулась к маэлту, одновременно оседая на колени. Дар опешил. Рика стояла на коленях в паре метров от него, с дрожащими губами и непролитыми слезами в глазах.

– Прости. Умоляю, прости.

Я сильно виновата перед тобой. Мне стыдно за своё поведение, прости. Я повела себя отвратительно, зная о твоей нелюбви к врачам и пытаясь навязать своё мнение. Если ты не хочешь – мы никуда не поедем. Я не заикнусь больше о больницах, прости мою настойчивость. Я вижу, как тебе больно, и хотела помочь. Я перешла рамки дозволенного, давила на тебя, больше такого не повторится. – Вглядываясь своими изумрудными глазами, в которых плескались боль и сожаление, в потемневшие синие, не верящие в реальность происходящего. – Не злись на меня, пожалуйста, прости! Я хотела как лучше и приняла решение сама, не спросив твоего мнения. Я исправлюсь. Только, пожалуйста, прости! Просто, когда я вижу, как тебе плохо, а я ничем не могу помочь, моё сердце разрывается!

Она продолжала шептать что-то неразборчиво, не отрывая взгляд, как будто если она это сделает, то умрёт. Смотреть в эти очи не было сил, и Дар отвернулся, при этом спросив:

– Зачем ты унижаешься?

– Унижаюсь? – растерянно повторила Ри.

– Почему ты стоишь на коленях и просишь прощения у РАБА?

– Ты не раб, ты друг, – нежно поправила она, – я виновата и сожалею об этом. Мне дорого твоё доверие, я не хочу потерять его.

Дар обернулся к ней. Продолжая смотреть снизу вверх, она ждала приговора.

– Почему на коленях? – напомнил он.

Она улыбнулась, отчего защемило в сердце, и мягко начала объяснять:

– Каждый сам определяет степень своей вины – это то наказание, которое даёт нам судьба, и чем сильнее мы чувствуем себя виноватыми, тем желаннее для нас прощение. Мне необходимо твоё прощение – это важно для меня, а колени… – она усмехнулась, – даже боги склонялись перед людьми, осознав свою вину, так чем я лучше? Я лишь человек.

Повисла тишина. Никто не дышал. Маэлт долго всматривался в глаза девушки у своих ног, которая из-за неудобного ракурса приоткрыла рот, смотря вверх. Слёзы её высохли, во взгляде что-то изменилось. Странное выражение, которое Дар изредка замечал, когда она думала, что он не видит этот взгляд. Он заставлял вздрагивать или расправить плечи, желая только, чтобы она смотрела на него ТАК всегда.

– Встань, – подтягивая её вверх, попросил Дарниэль. – Прощаю.

Улыбка осветила лицо ангела, Ри облегчённо вздохнула.

– Не делай так больше, – попросил он, отводя взгляд.

– Не буду, – пообещала она шёпотом.

– Я о коленях.

– А я нет.

Дар решительно подошёл к планшету и попросил Лекса:

– Связь с Ренатом.

– Добрый вечер, Дарниэль. Проблемы? – сходу начал врач.

– Да, ты в больнице?

– Да, у меня ночное дежурство.

– Мы можем приехать?

– Жду.

Планшет погас. Оба молчали. Накидывая на плечи куртку и беря планшет со стойки, маэлт решился пояснить:

– Я правда устал от этой боли. Давно пора было решиться на это, а не доводить до ненужных разборок. Ты поедешь со мной?

– Конечно, не бойся, всё будет хорошо! – протягивая ему ладонь, ободрила Рика.

Держась за руки, они дошли до болида, взявшего курс на больницу.

В здании было тихо, Ренат встретил их у входа и провёл в свой кабинет.

– Что беспокоит? – присаживаясь на край стола, спросил врач, поправляя зеленоватую форму.