Богами становятся
Шрифт:
Открыв баночки с краской, вздохнув, как перед прыжком, Элен обошла Дара со спины и скомандовала:
– Напряги мышцы.
Он подчинился, ожидая холодную кисть на своём теле. Однако его бережно коснулось что-то тёплое и мягкое, опускаясь вниз по позвоночнику и разливаясь мурашками щекотки.
– Не больно… – удивлённо выдохнул он.
– А надо? – поддела художница.
– Нет, просто в первый раз было холодно и больно от кистей.
– У тебя нежная кожа, не стоит мучить её понапрасну, – задумчиво ответила девушка маэлту.
Он замолчал. Продолжая свои художества, Рика принялась
– Щекотно, – едва сдерживаясь, чтобы не вздрагивать, сообщил Дар.
– Потерпи, если станет совсем плохо – скажи, я перестану рисовать и дам успокоиться, – серьёзно выдала она.
Он кивнул. Перейдя вперед и встав на колени, Ри вновь попросила:
– Выгнись назад. Напряги пресс.
Уперев руки в шезлонг и напрягая мускулы, Дарниэль смотрел, как она копирует рисунки рун из планшета, выводя странные линии синей краской. Мышцы стали чётче, рисунок напоминал чешуйки рептилии, вокруг татуировки образовался круг, охраняющий её. Сосредоточенно вглядываясь в рельеф мышц и копируя элементы с планшета, Элен не заметила, как вокруг стали появляться зрители, тихо перешёптываясь между собой.
– Закрой глаза, – попросила художница снова.
Юноша замер, расслабив мышцы. Было приятно. Мягкая кисть скользила по телу, очерчивая скулы, брови, уходя на шею и лоб.
– Посиди спокойно, пусть краска высохнет, а я пока заплету косу.
Рика встала позади маэлта, сплетая волосы причудливым образом, похожим на ирокез или гребень рептилии. Конец косы туго замотала красным шнурком. Усевшись рядом на пол, взялась за ногти Дара, рисуя чёрную полосу посередине и оттеняя её красным цветом.
– Надо снять твою цепочку, она размажет рисунок, – сообщила Элен подопытному.
– Я хотел оставить камень, – расстроено выдохнул юноша, открывая глаза.
– Это можно устроить, – ответила Ри и осторожно вынула из его уха нижнюю серьгу; заменив камни на красную подвеску, вернула её вновь на место.
– Всё готово, можешь оценить результат, – разрешила наконец художница, собирая краски и прочую мелочь вокруг юноши.
Откуда-то принесли большое зеркало, и Дар увидел себя в полный рост. Такого он не ожидал: по белой, казалось, сияющей изнутри коже вилась синяя вязь, перемежающаяся чёрными чешуйками и линиями «костей». От уха с алой слезой серьги и до сердца опускалась красная «капля», окружая орнаментом татуировку. По рукам шли острые линии шипов, переходящие в окровавленные когти. На лице, по скулам от висков, изгибы тянулись к середине лица, истончаясь и создавая «морду» рептилии. Обернувшись спиной, Дарниэль увидел острые шипы вдоль позвоночника, уменьшающиеся книзу; на лопатках распахнулись «крылья», отливая красным, а прямые линии рёбер делали юношу мощнее.
– Вот это да! Это я? Не могу поверить! – разглядывал себя юный дракон, крутясь перед зеркалом. Был бы хвост – уже бы зашиб кого-нибудь несуществующей конечностью.
– Ты, больше некому, – подтвердила Рика, радуясь счастливому результату своих усилий.
– Спасибо! Это просто… нет слов! Можно запомнить, чтобы потом повторить? – всё ещё крутясь, Дар разглядывал ногти.
– Конечно. Лекс, сохрани в памяти дракошу. Можно ещё губы сделать чёрными, чтобы стать ещё ярче, но ты можешь наесться краски
– Не надо, я и такого не ожидал.
– У меня была хорошая основа, – улыбнулась Рика ему. Дар ответил улыбкой.
– Ты хищная рептилия, так и улыбайся соответственно! – воскликнула она.
Что-то неуловимое изменилось, и синева ледяных глаз ярко выделялась на хищном лице, верхние клыки стали заметнее, уши прижались к голове.
– Шикарный дракон! – выдохнула госпожа, обходя по кругу творение своих рук. Окружающие молчали, пребывая в шоке. Послышалось звучание колокола, и все засобирались.
– Тебе нельзя идти в храм, ты не принадлежишь к вере, мне жаль, – пряча взгляд, сказал “ящер”.
– Ничего, я верю в тебя, иди сам и помни, кто ты, – проведя ладонью по его щеке, ласково ответила Рика.
Дар кивнул и помчался к храму; мышцы, очерченные краской, выглядели зловеще, а «крылья» двигались в такт взмахам рук.
– Лекс, что у нас сегодня? – переводя дух, спросила госпожа планшет.
– В полночь гонки на болидах в старом карьере: взнос нулевой, один заезд, выигрыш – десять тысяч.
– Едем.
– Стоило бы приодеться, там больше будут смотреть, чем гонять.
– Я знаю, милый. Сейчас займусь макияжем, а одежда – в болиде, переоденусь по дороге.
– О да, это просто рай! – выдохнул БЭС.
– Приготовься, взлетим через часик, посмотрим на нашу рептилию и махнём в карьер, – уходя в апартаменты, бросила она в планшет.
Спустя отведённое время на площадке появился болид. Не включая габариты и свет, он впустил в себя фигурку девушки в свободных одеждах, плавно взмыл над крышами и завис в тени труб кондиционеров. Дверь бесшумно отъехала. Из черноты салона во внутренний дворик храма смотрели зелёные глаза, опушённые неестественно длинными белыми ресницами. Внизу причудливо двигались около сотни молодых людей, на их фоне сильно выделялся бледнокожий.
Вздохнув несколько раз, Рика села правильно, а болид, прикрыв дверь, встал на нужную траекторию и, лишь отлетев на приличное расстояние, включил огни. Девушка внутри натягивала на голое тело серебристый комбинезон с прозрачными вставками и розовыми ремешками, стягивающими аппетитные формы. Лекс причмокивал и довольно урчал. Она не обращала внимания на эти звуки, мысленно находясь рядом с юным драконом.
====== Глава 58 Прощение и облегчение ======
Вернулась Рика под утро и, проскользнув в комнату, притворилась спящей.
Отоспавшись днём, она уселась выбирать составляющие для рисования эксклюзивных узоров для ноготков, дабы заработать и развлечься. Дар не мешал, перенимая опыт нарезки нового салата у шеф-повара. Они вновь окунулись в суету будней, почти не пересекаясь друг с другом, отчего взгляд девушки стал тускнеть и наполняться такой тоской, когда она смотрела на остроухого, что замечающим этот взгляд становилось не по себе.
Вновь исчезнув в одну из ночей, госпожа вернулась почти утром. Дар не мог спать, беспокоясь о ней и боясь себе в этом признаться. Рика выглядела уставшей, под глазами залегли круги, а сама она немного похудела. Все свободные вечера госпожа сидела за ноготками, выходные тоже, лишь изредка скрываясь в лабиринте крыш или уснув под солнцами.