Богиня

Пембертон Маргарет

Видал не отходил от Валентины, прожигая ее тревожно-напряженным взглядом.

– Прежде всего мне нужны снимки левого и правого профиля. Потом вам необходимо встать в глубине площадки. По моей команде вы пойдете вперед – очень медленно. Помните, вам предстоит встреча с королем. Королем Франции. Пусть даже он ваш дядя, но обладает абсолютной властью, и ваша жизнь в его руках. Вы не имеете ни малейшего представления, с какой целью устроена ваша встреча. Я хочу почувствовать вашу нерешительность. Англичане желают видеть вас своей королевой, чтобы спасти хотя

бы остатки былого величия и английские владения во Франции. Когда Карл XV объявляет вам о предстоящей свадьбе с Генрихом, вы оба прекрасно понимаете причины. Карл считает, что вы обретете влияние на мужа и сумеете использовать его на благо родной страны. Вы же, по его мнению, всего-навсего покорная, уступчивая и безропотная. Он, естественно, ожидает, что, даже выйдя замуж за Генриха, вы останетесь верны интересам Франции.

Видал стоял так близко к Валентине, что она невольно затрепетала и стиснула руки. Нужно забыть о собственном существовании и о Видале Ракоши, человеке, которого она любила. В этот миг остались только Маргарита Анжуйская и строгий режиссер. Так должно быть и впредь, если ей позволят жить и дышать на экране.

– Все готово, мистер Ракоши, – произнес кто-то. Видал поспешно обернулся. Казалось, он осунулся прямо на глазах.

– Спасибо, Гаррис. Валентина, встаньте рядом с креслом. Сначала просто сделаем снимки, а потом будем следовать сценарию.

Они ждали ее. Нужно забыть о невыносимой боли в сердце и превратиться в Маргариту Анжуйскую.

Валентина неуверенно шагнула вперед и остановилась, слегка опираясь о резную спинку кресла. Ее внимание на секунду привлекли рабочие, осветители и операторы. Она не знала, что окажется в нескольких шагах от них. Но представив, что перед ней сестра Доминика, девушка отрешилась от окружающего, и люди словно враз исчезли.

После того как было сделано несколько обязательных снимков, Валентина ушла вглубь площадки, где встала лицом к ослепительно-беспощадному сверканию юпитеров. Видал резко вдохнул, заметив, что ее экземпляра сценария нигде не видно, но тут она направилась к нему, и он понял, что все остальное не имеет значения. Увидев ее впервые, он испытал на себе магическое очарование этого прекрасного лица, и когда раздалось жужжание камер, застыл словно громом пораженный. Волшебство никуда не делось, а между ней и линзами камер, казалось, проскакивали электрические разряды.

– Иисусе, – благоговейно прошептал Гаррис. – Видал, эта дама явилась к нам прямо из другой эпохи.

Валентина остановилась на меловой отметке, перед камерой и несуществующим королем Франции.

– Мой повелитель, – вымолвила она, старательно приседая, и гортанные нотки низкого голоса заворожили съемочную площадку. – Вы хотели поговорить со мной?

Улыбка была неуловимой и нерешительной, улыбкой девушки, не знающей, что ей предстоит. Но тут она подняла голову, и взгляд оказался на удивление дерзким… взгляд женщины, с которой пока еще не пришло в голову считаться ни одному мужчине.

После этой сцены Видал, скрывая свое возбуждение, вкрадчиво

предложил:

– А теперь речь королевы-воительницы, Валентина. Снимите венец и отойдите на два шага влево.

Девушка немедленно повиновалась, на несколько мгновений став спиной к нему и съемочной бригаде, а когда повернулась, больше уже не была молодой и беззащитной. Она превратилась в королеву разделенной гражданской войной страны и старалась бороться за сохранение трона для мужа и сына.

– Готово, – произнес кто-то издалека. – Раз, два, три. Мотор!

Валентина резко развернулась, так, что всколыхнулись юбки. Сейчас она стала олицетворением молний и пламени, и сам воздух, казалось, раскалился, когда она призывала войска отразить атаку приближающейся армии, которой было приказано взять ее в плен.

Наконец съемки завершились. Валентина стояла, растерянно оглядываясь на операторов и осветителей, но тут, к своему полнейшему изумлению, услышала дружные аплодисменты.

Видал устремился вперед и схватил ее за руки так крепко, что запястья едва не хрустнули.

– Вы были просто великолепны! Как только Гамбетта увидит материал, мы уже через несколько месяцев начнем съемки « Королевы – воительницы »! Гаррис дружески хлопнул ее по плечу:

– Вот это да! Просто глазам не верю. Не сомневайтесь, леди, вас ждет большое будущее!

Дон Саймонс, главный осветитель, зачарованно уставился на девушку. На его глазах творилась история Голливуда, и он был к ней причастен.

Остальные члены бригады сгрудились вокруг Валентины, выкрикивая поздравления.

– Пойдем, – нетерпеливо бросил Видал и потащил ее за собой. – Я хочу немедленно увезти вас со студии, пока не распространились слухи о появлении новой звезды.

– Куда мы идем?

Его прикосновение сжигало, и Валентина испуганно отпрянула.

– Отель «Беверли-Хиллз», – объяснил он, направляясь к костюмерной. – Даю вам две минуты на переодевание. Ясно?

– Да, – охнула девушка, убежденная, что он лично сорвет с нее костюм, если она не подчинится.

Костюмерша, нагруженная одеждой, едва не столкнулась с ними, но вовремя успела отскочить.

– Две минуты, – прорычал он, швыряя Валентине смятое фиолетовое платье.

Ловкие руки немедленно пришли ей на помощь. Булавки были споро отколоты, крючки отстегнуты, тяжелый парчовый наряд почтительно снят и унесен. Аметистовый атлас казался по сравнению с ним жалким и выцветшим. Валентина поспешно натянула его слегка дрожащими руками. Совершенно неподходящая для этого времени суток одежда!

– Я не могу ехать в отель, – пробормотала она, выходя из костюмерной и чувствуя, как запястье тотчас сжали стальной хваткой. – У меня нет ни денег, ни вещей.

«Роллс-ройс» уже ожидал у выхода, и Видал грубо втолкнул ее на роскошное, обтянутое кожей сиденье.

– У вас будет столько денег, что пересчитать не сможете, – пообещал он, как только машина выехала из ворот. – Увидев сегодняшние пробы, Гамбетта не позволит такой актрисе ускользнуть от «Уорлдуайд».