Богиня
Шрифт:
Лакей нажал на кнопку выключателя; позади раздалось жужжание проектора. Валентина охнула при виде своего появившегося на экране изображения и пролила шампанское на платье.
Какая же она огромная! Никогда еще Валентина не видела себя со стороны! Такой, какой она предстала перед Ракоши в тот роковой день. После первых, самых обычных кадров анфас и в профиль она появилась в образе Маргариты Анжуйской.
Валентина медленно опустила бокал и потрясенно уставилась на экран. Теперь она поняла, почему съемочная бригада ей аплодировала. Почему так доволен Видал и почему Гамбетта пригласил ее к себе. Казалось, она излучала
Радость захлестнула Валентину. Радость и растущая уверенность в себе. Она видела много фильмов в компании Боба, но никогда еще экран с такой силой не притягивал ее. И не потому, что Валентина лицезрела себя. Просто актриса на экране приковывала взгляды.
Но слишком скоро все закончилось.
«За Сент-Олбанс и победу!» – вскричала Маргарита Анжуйская, и изображение померкло, а просторную комнату снова залил свет.
Несколько мгновений все молчали, и наконец Гамбетта с чувством объявил:
– Господь, создавая эту девочку, предназначал ее для камеры.
– Эффект подлинности, – пояснил Видал, подставляя бокал Джефферсу. – Ее изображение на экране выглядит настоящей женщиной, из плоти и крови. В этом весь секрет. И не важно, кто окажется на экране рядом с ней, именно на Валентину будут смотреть зрители.
– Она так же неотразима, как Гарбо, – кивнул Гамбетта, зажигая сигару, – а в данный момент в Голливуде не найдется другой такой. – Он выпустил облако голубого дыма. – Впрочем, в ней есть что-то неизмеримо большее, чем в Гарбо. Необыкновенная женственность. Клянусь, любой мужчина, лишь взглянув на нее, чувствует неодолимую потребность защищать, оберегать это неземное создание.
Видал снова ощутил странную неловкость и вздрогнул. Гамбетта прав, и она пробуждает подобные эмоции не только на экране.
Он снова проклял себя за мгновенную потерю самообладания в тот вечер на пляже. Совершенно неожиданную для себя. костяшки пальцев Видала побелели от напряжения. Поднявшись, он подошел к тележке с напитками. Кариана отсутствовала целыми месяцами, и его частная жизнь никого не касается. Однако Видал много лет назад выработал собственный кодекс поведения, запрещающий вступать в интимные отношения со звездами, которых он снимал, потому что подобные романы приводили к непредвиденным сложностям… а его существование и без того было нелегким.
Видал налил себе большую порцию водки и добавил синий кюрасо и содовую. Валентина наблюдала за ним, снова чувствуя себя выставленной на продажу вещью – они говорили о ней так, словно ее в комнате не было.
– Такого выразительного лица я никогда раньше не видел, – заметил Ракоши Гамбетте, снова возвращаясь к столу. Гамбетта радостно потер руки.
– Мейер и Талберг лопнут от злости, когда увидят ее на экране. Джефферс! Принесите контракт, пожалуйста.
– Да, сэр.
Невозмутимый лакей покинул комнату, но тут же вернулся с пространным документом, который Теодор Гамбетта положил перед девушкой.
– Подпишите свое имя внизу, где карандашом поставлена галочка, и на всех остальных экземплярах тоже.
– Но разве мне не следует сначала прочитать его?
При виде потрясенного лица Гамбетты в темных глазах режиссера загорелись веселые искорки.
– Юридический жаргон не так-то легко понять, – нетерпеливо бросил Теодор. – Понимаю, у вас нет
– А сумма моего жалованья проставлена здесь? – рассудительно осведомилась девушка.
Гамбетта ткнул пальцем в соответствующую строчку. Его последнее приобретение выказывает некоторые признаки разума, а подобное он не привык встречать в старлетках, которых ангажировал. Обычно они были так благодарны, сумев получить контракт в «Уорлдуайд», что не задумываясь продавались за бесценок, если это сулило возможность появиться на серебряном экране.
Восхищение Видала все росло. В требовании Валентины не было ничего корыстного. Только искренняя любознательность. Будет интересно наблюдать, какие деловые качества разовьются в ней за предстоящие семь лет.
Он ни секунды не сомневался, что у нее светлая голова и прекрасная хватка.
Валентина подписала документ, связавший ее со студией на семь лет и официально дающий профессию актрисы. Гамбетта облегченно вздохнул и быстро спрятал контракт в карман, прежде чем девушка начнет задавать новые вопросы.
– Ну а теперь, – объявил он, самодовольно откидываясь в кресле и закуривая очередную «гавану», – какое имя мы дадим вам? Что-нибудь редкостное и экзотическое? Наверно, стоит выдать ее за принцессу из какой-нибудь ветви свергнутой европейской монархии. Уже через несколько дней мы сможем напечатать вашу родословную во всех газетах. Как насчет испанской династии? Волосы и глаза у вас достаточно темные, чтобы подтвердить наличие испанской крови. Здесь, в Америке, живет множество таких аристократов, с тех пор как республиканцы в Испании пришли к власти. Напишем, что вы сбежали оттуда в Америку, страну свободы. Публике это понравится. Получится потрясающая история. Мы скажем, что в интересах принявшей вас страны вы не желаете, чтобы к вам обращались как к титулованной особе, но приложим все усилия, чтобы вас величали принцессой. А ради безопасности семьи, оставшейся на родине, мы не будем упоминать о деталях, которые какой-нибудь умник сумеет опровергнуть.
Он расплылся в улыбке и выпустил колечко дыма.
– Ну, так как же вас будут звать? Карлотта де Валлелано? Лучия де Пелайо? Изабелла де Саламанка? Что вам больше всего нравится, принцесса?
– Я не принцесса, мистер Гамбетта, – твердо ответила Валентина. – И не имею ни малейшего желания обманывать людей, которые поверят в мое знатное происхождение.
Гамбетта недоуменно уставился на девушку. Его вопрос был чисто риторическим. Если он сказал, что новая звезда в студии – принцесса в изгнании, значит, так оно и есть. Ему и в голову не приходило, что актриса может возразить.
– У меня уже есть имя, – спокойно продолжала она. – Валентина. Именно так я подписала контракт и желаю, чтобы меня знали под этим именем.
Теодор Гамбетта с трудом протащил сигару сквозь стиснутые зубы.
– Понимаю, что все это слишком ново для вас, малышка. Позвольте заверить, мы знаем, как лучше поступить. Он взмахом руки показал на стоявшего поодаль Видала. – Решено. Вы испанка. Принцесса. Так как же вы хотите зваться? Изабелла, Лучия или Карлотта?
– Думаю, – вмешался Видал, блеснув глазами, – Валентина права. Ее имя подходит куда больше. Испанское происхождение – идея неплохая, но для кого-то другого.