Болтик
Шрифт:
– Маленько…
– Не бойся ничуточки, я незаметно. Посмотри в сторону и сосчитай до трех.
Максим ощутил на руке холодок проспиртованной ватки и… Он втянул воздух сквозь сжатые зубы.
Ничего себе "незаметно"! Он так стиснул в кулаке болтик, что головка чуть не проткнула ладонь.
– Все-все-все! Ты герой.
Все?
Значит, все…
Все!!
Конец подлому страху! Не надо больше замирать и вздрагивать!
И вдруг Максим разозлился. А почему он дрожал? Почему боялся до тошноты? Из-за
– Рукав не опускай пока, пусть подсохнет, – ласково сказала Люба.
Максим кивнул и встал, осторожно ступив на забинтованную ногу. И улыбнулся. Все-таки сильнее злости была радость освобождения. Радость, что страх позади. Впереди – день, похожий на праздник… А бояться Максим больше не будет никогда. Хватит, помучился. Теперь-то он знает, что глупо дрожать из-за пустяков.
Иван Савельевич тоже встал – со вздохами и шумом, но быстро. Это было похоже на рождение нового острова, который поднимается со дна океана.
– Ну, Любушка, я забираю молодца. Довезу домой. А?
Люба нерешительно посмотрела на Ивана Савельевича. Потом на Максима – слегка виновато.
– Еще не все… Это ведь такая сыворотка, ее нельзя сразу в полной дозе. Через часик еще раз надо.
Наверно, она увидела несчастные Максимкины глаза и заторопилась:
– Можно у нас в садике посидеть или погулять. Посмотреть, как самолеты летают. Часик быстро пройдет… Тебя как зовут?
– Максим, – сказал он шепотом и отвернулся к двери.
Он чувствовал себя так, будто сделали ему удивительный подарок и тут же отобрали. Посмеялись…
Иван Савельевич громадной ладонью взял его за плечо – словно седло положил на Максима.
– Мы вместе подождем. Мне теперь торопиться некуда, все равно в отпуске. Посидим, побеседуем. Пошли, Максим, в садик.
Максим захромал к двери. Потом вдоль коридора. Горькая досада разъедала его. Максим украдкой даже стукнул по стене кулаком с болтиком. Потому что досада была злая. Злая и… без боязни.
Максим удивленно прислушался к себе. Страха не было. Почти не было. Так, мелкий осадочек… Что это? Может, весь запас страха израсходовался на первый укол, потому что Максим не знал о втором?
Они вышли в скверик и сели на сколоченную из реек скамейку. Максим еще раз словно прощупал свои нервы. Каждый сантиметр. Не затаился ли страх где-нибудь? Не выскочит ли опять, не разбежится ли по жилкам? Нет! В самом деле нет. Сердце стукало ровно и смело.
Конечно, предстоящий укол не радовал. Но когда Максим думал про него, не было ни тошнотворной слабости, ни дрожи. Жаль только, что надо ждать целый час. А если бы прямо в эту минуту. Максим бы и не побледнел даже. Разве что самую капельку…
Значит,
Эти мысли прогнали досаду. И к Максиму опять пришла радость – спокойная радость смелого человека.
За палисадником, на краю аэродрома, стоял длинный деревянный дом с тонкими антеннами и высокой мачтой. Над мачтой качалась надутая теплым ветерком "колбаса" – длинный сачок, сшитый из поперечных черно-белых полос. Это чтобы летчики видели, откуда ветер, когда заходят на посадку.
Садились и взлетали часто. Серебристые с голубыми полосками АН-2 и пестрые двухместные аэропланчики. И вертолеты, похожие на разноцветных стрекоз. Воздух мелко дрожал от стрекота моторов. И Максим подумал, что похоже, будто он попал в волшебную страну громадных кузнечиков.
Чтобы палисадник не мешал видеть летное поле. Максим с ногами забрался на скамью и сел на высокую спинку. Потом вспомнил о прилипших к подошвам тополиных почках и мусоре и торопливо скинул сандалии в траву: скамья недавно была покрыта ярко-голубой блестящей краской.
Максим покосился на Ивана Савельевича, но тот вроде бы ничего не заметил. Он сидел, сняв фуражку, и смотрел на самолеты. Максим со своей высоты видел его громадные плечи, погоны с широкими золотыми угольниками, редкие седые пряди, сквозь которые просвечивала розовая кожа.
Большой красно-желтый вертолет низко-низко прошел над ними. Мелькнула тень, и показалось даже, что от сверкающего винта дохнуло ветром.
Иван Савельевич взглянул на Максима, и они улыбнулись. Будто были оба летчиками и понимали друг друга без слов.
И Максиму очень-очень захотелось хоть какое-то отношение иметь к этой пестрой крылатой жизни. Он не выдержал, сказал:
– А мы сегодня по телевидению выступали. Я там песню про первый полет пел. Вы не видели утром передачу?
– Не видел, – огорченно откликнулся Иван Савельевич. – Вот жалость! Если бы знать… Все равно без пользы утро провел. Хотел отпускные дела оформить, да забыл, что суббота и контора наша закрыта.
– А вы здесь работаете? – спросил Максим, чтобы поддержать разговор.
– Работаю… Пошел было на пенсию, да не могу. Пускай хоть на земле, да все же у самолетов, к своим ребятам поближе.
– А вы на каких летали? – осторожно спросил Максим.
– Я, Максимчик, на всяких летал: и на ТУ-114, и на Илах, и на АН-10. Во время войны был штурманом на Севере, на тяжелых бомбардировщиках… А до войны, не поверишь даже, на дирижабле приходилось летать…
– На дирижабле? – изумился Максим. – Как в кино "Гиперболоид инженера Гарина"?
– Вроде. Только побольше.