Болтик
Шрифт:
Они поднялись на высокий берег и оказались в старом переулке – вроде того, где Максим утром нашел золотую щепку и болтик. У пробитого лопухами асфальтового тротуара стояла колонка. Девочка поднатужилась, подняла рычаг. Колонка крякнула, шевельнулась и ударила в бетонную площадку круглой стеклянной струей. Брызги встали облаком, и несколько маленьких радуг загорелись вокруг Максимкиной спасительницы.
– Подставляй ноги, – велела она.
Максим подставил. Струя била туго, но вода после ручья казалась очень
Максим, прыгая то на одной, то на другой ноге, торопливо натянул носочки, застегнул сандалии. Одернул форму, поправил пилотку. И стал опять аккуратным и симпатичным Максимом Рыбкиным – почти таким же, каким был утром, уходя из дома. Только на краешке штанов темнела полоска невысохшей глины да бинт остался серым и запачканным.
– Наверно, грязь под него попала. Надо менять, – опять сказала девочка.
– А где… – начал Максим, но она перебила:
– Подожди здесь, я быстро сбегаю, я близко живу. Не вздумай уйти.
Максим слегка улыбнулся.
– Зачем же мне уходить?
Она тоже улыбнулась, и они впервые посмотрели друг другу в лицо не украдкой, прямо.
– Знаю я… – сказала девочка. – Мальчишки такие боязливые. Даже занозу боятся вытащить, а если перевязка, то вообще…
– Пф! Вот еще! – откликнулся Максим.
– Значит, жди.
– Ага.
Она побежала и один раз оглянулась, а он стоял у колонки и смотрел, как она бежит.
Потом девочка скрылась за углом. Максим, чуть-чуть хромая (колено снова заболело), подошел к лавочке у незнакомых ворот. Сел. Приготовился ждать.
Но девочка уже возвращалась. Опять бегом. Она так быстро вернулась, что на ее рыжеватых прядках не успели высохнуть капельки, попавшие от струи у колонки. В кулаке она держала пакетик со стерильным бинтом и маленькие ножницы с кривыми концами.
Максим украдкой вздохнул и вытянул ногу. Девочка села перед Максимом на корточки и снизу вверх взглянула на него. Сначала серьезно. А потом они опять немножко улыбнулись. Будто протянулась между ними какая-то ниточка. Будто они поняли что-то без слов. И неясно что, только все равно стало хорошо.
Девочка нагнула голову, щелкнула ножницами и принялась разматывать мокрый бинт. И так, не поднимая лица, вдруг тихонько сказала:
– Меня зовут Таня…
– А меня – Максим.
Пальцы у девочки на секунду остановились: она словно удивилась такому имени. Или просто хотела покрепче запомнить его. Потом она заторопилась и быстро, но осторожно сняла повязку.
Максим посмотрел на открытую коленку и отвел глаза: картина была не очень веселая.
– Ух ты! – сказала Таня. – Где это ты сумел так?
– Да случайно… из-за одной тетки, – равнодушным голосом сообщил Максим, глядя поверх Таниной головы. И обрадовался, что может рассказать о своем геройстве и не будет тут никакого хвастовства.–
Максим вспомнил, как это было, и не выдержал спокойного тона, переглотнул от обиды.
– Два укола пришлось делать. Ерунда, конечно, да из-за этого в школу опоздал. А она со своими рублями… Да наплевать. Не ее ведь спасал, а дом.
– Правда, какая глупая, – согласилась Таня. – Вместо спасибо такие гадости говорит человеку… Не сгибай ногу, сейчас забинтую… А ты ей что сказал?
– А я… я даже растерялся, – признался Максим. – Зато один летчик вступился. Он ей так ответил! Она до сих пор, наверно, вздрагивает.
– Ну и правильно, – откликнулась Таня.
Она говорила спокойно, вела себя сдержанно. А сердце колотилось радостно и быстро. Потому что случилось задуманное! Не в мечтах, а всерьез она перевязывала рану Принцу, совершившему геройство. Ну, пускай он не убивал драконов и не сражался с врагами, а просто спас от пожара дом. Ничего себе "просто"! Забраться на высотищу, получить ранение! И не в сказке, а на самом деле… Пускай у него нет шпаги и шелкового плаща. Где сейчас возьмешь принца со шпагой? Максим и так красивый и смелый.
Конечно, Таня помнила, что мальчишки – все равно мальчишки. Даже принцы. И прихвастнуть они могут, и глупостей наделать. Такие уж они все уродились. Мама не раз говорила, что даже у взрослых мужчин часто ветер в голове. А у маленьких, значит, тем более. К тому же полностью сказочных героев, конечно, не бывает. Но Максим больше всех на свете походил на Принца, Таня это сразу увидела. И главное, ни капельки не зазнается перед девчонкой… Хотя, конечно, трудно зазнаваться, увязнув чуть не по пузо в глине… Но ведь потом-то он мог уйти. А он, наоборот, сразу сказал, как зовут. А может быть… Может быть, он тоже мечтал с давних пор о Золушке?
А если нет, то, может быть, сейчас начал мечтать? Ведь все-таки она его спасла, рану перевязала… Она затянула узелок и распрямилась.
– Вот и все.
Максим тоже встал.
Вот сейчас он скажет: "Ну ладно, спасибо, я пошел". И уйдет?
– Не туго? – торопливо спросила Таня. – Может, переделать повязку?
Максим осторожно согнул ногу.
– Туговато, но ничего. Потом ослабнет и будет в самый раз… – И запоздало добавил :– Спасибо.
– Спасибо, – сказал он и вдруг понял, что не знает, как теперь быть. Сказать "пока" и отправиться в парк? Неудобно сразу уходить. А если по правде, то и не хочется.