Болтик

Крапивин Владислав Петрович

– Чего нет?

– Тесно. Звучать совсем не будет. И музыкального сопровождения нет. И хора. Эту песню с хором поют.

– А ты попробуй без всего. Может быть, хоть немножко получится! Хоть чуть-чуть! Сначала как будто хор, а потом сам.

Она говорила жалобно и в то же время настойчиво. И не отводила глаз от его лица. И Максим вдруг понял, что опять может оказаться обманщиком: наговорил про выступление, а петь не хочет. Значит, наврал? Но не это было главное. Главное, что Таня могла обидеться. Но и это не все.

Дело в том

еще, что Максиму захотелось петь. Неловко было, но все равно хотелось… И, подавляя в себе смущение, он сбивчиво согласился:

– Ладно. Только я не знаю… Как уж получится.

– Конечно! – торопливо сказала Таня. Вскочила и поспешно отодвинулась к стенке.

Максим глубоко вздохнул, развернул плечи, уперся позади себя кулаками в ящик. Посмотрел на солнечные облака в светлой щели выхода. Они были прошиты белой реактивной ниткой.

Максим запел:

Над травами,которыеКачает ветер ласковый,Над кашкой и ромашкамиРастет веселый гром…

Он пел вместо хора и, по правде говоря, не очень старался. Ведь это было только вступление. А когда слова хора кончились. Максим помолчал, мысленно слушая музыкальные такты. И начал свое. Без боязни, чисто, по-настоящему:

Товарищ летчик!Ну что вам стоит?..

И отчаянное желание полета, надежда на чудо и тоска по высокому небу опять пришли к Максиму.

Мне лишь на минуту взлететь над полем…Возьмите!Я очень легкий!

И его, разумеется, взяли в конце концов. И он торжествующе рассказал об этом в песне. А замолчав, посидел несколько секунд, словно возвращаясь из полета. Сюда, в "Гнездо ласточки". И вопросительно взглянул на Таню.

– Какой ты молодец, – сказала она. – Самое честное слово, молодец! Ты меня позовешь, когда у вас будет где-нибудь концерт?

Он кивнул. И подумал, что концерты ведь и в самом деле еще будут. И Таня придет. И наверно, мама с папой придут. И может быть, даже Андрей. И ребята из класса… А подумав о классе. Максим встревожился.

– Ты знаешь, мне пора, – сказал он огорченно. – Наш класс в парке, и мне тоже надо туда. А то ругать будут.

– Жалко, – сказала Таня и смутилась.

Максиму тоже не хотелось уходить. Даже страшновато стало: вдруг больше не получится у них с Таней такой хорошей встречи. Хотя она и говорила "приходи, когда хочешь", но кто знает…

– А пойдем вместе в парк, – вдруг сказал он. Это неожиданно вышло даже для него самого.

– Я? – удивилась она.

– Ага. Пойдем!

– Там же… ваши ребята. Я никого не знаю.

– Ну и что! Ты со мной, –

храбро сказал Максим.

Бой

В городе, где раньше жил Максим, все было молодое. И деревья. Они были тоненькие и не закрывали солнца. А здесь был старый парк с раскидистыми тополями и кленами. Листья еще не совсем выросли, но уже давали хорошую тень. Ветки переплелись в зеленую крышу.

Максим и Таня вступили под деревья. Зеленый воздух был проколот тонкими лучами, и эти лучи запятнали песок на аллее круглыми отметинами, похожими на желтое конфетти. Максим осторожно ступал по ним, а они прыгали по его ногам. И казалось, что эти круглые зайчики – теплые и чуть-чуть пушистые.

На главной аллее встречались редкие прохожие, но ребят не было видно. Ни своих, ни чужих. Однако издалека доносился веселый шум многих голосов. Там где-то веселился и третий класс "В" школы номер одиннадцать. Но торопиться и бежать не хотелось. Под зелеными сводами высоких тополей и кленов идти было спокойно и тихо. И они шли, держа друг друга за руки.

Потом Максим увидел, как навстречу шагает Светка Мешалкина – из его класса.

Мешалкина его тоже увидела. И остановилась.

– Ры-ыбкин… Какой ты краси-ивый…

Однако на Максима посмотрела она лишь мельком и уставилась на Таню.

– Где это ты гулял, Рыбкин? Все думали, что ты заболел.

"Заболел! Передачу они не смотрели, что ли?"

– Ну и правильно думали, – сказал он сердито. – Я в самом деле в больнице был. Два укола схлопотал от заражения.

Слова про уколы Светку не потрясли. Она продолжала с любопытством поглядывать на Таню.

– Где наши? – спросил Максим.

– Где… На аттракционах, конечно. Вон там, – она махнула за спину.

– А ты куда?

– Я отпросилась. На этих сумасшедших каруселях у меня все равно голова кружится, а дома масса дел. Надо еще пионерскую форму готовить для послезавтра. У тебя форма готова?

– Все у меня готово, – небрежно откликнулся Максим, но при мысли о скором празднике ощутил короткий толчок радости.

– Смотри. А то Римма Васильевна тебя сейчас сразу спрашивать начнет.

– Она разве здесь?

– Конечно. Ты ничего не знаешь. Софью Иосифовну вызвали на конференцию, а Римма Васильевна пошла с нами, чтобы посмотреть, организованный у нас получается отряд или не очень.

– И конечно, сказала, что не очень, – догадался Максим.

– Конечно! Тыликов всех подводит. Ведет себя, как… как… не знаю даже кто. В общем, как Тыликов.

– Мы пошли. Пока, – сказал Максим, и они с Таней зашагали к аттракционам: дорогу к ним показывали голубые фанерные стрелки на столбах.

А Светка, разумеется, стояла и смотрела им вслед. Потом окликнула:

– Рыбкин! Можно на минуточку?

Максим оставил Таню и неохотно подошел.

– Ну?

– Это кто? – шепотом спросила Мешалкина и стрельнула глазами в Таню.