Бомаск

Вайян Роже

– Но к нам подослали провокатора, - проворчал Миньо.

– А ты какого мнения об этом Филиппе Летурно?
– спросил Шардоне Пьеретту.

– Характера у него нет никакого, но добрых намерений достаточно, ответила Пьеретта.

Они снова внимательно перечитали заметки, принесенные Филиппом.

– А кто нам поручится, что эти сведения соответствуют истине? спросила Луиза Гюгонне.

– Во всяком случае, на первый взгляд они весьма правдоподобны, возразил Шардоне.
– Рабское повиновение приказам американского посольства

вполне в духе нашего правительства.

– Надо использовать эти материалы для листовки, - сказала Пьеретта, - и объяснить как можно яснее...

– Нет, - прервала ее Луиза Гюгонне.
– Это уже будет политика.

– Да разве АПТО не из политических соображений проводит увольнение рабочих?
– спросил Шардоне.
– Если бы экспорт паровозов не был запрещен...

– Но кто же поручится, что эти сведения верные?
– воскликнул Миньо.

– А мы сошлемся на источники, - сказал Шардоне.

– Мы-то за эти материалы не отвечаем, ведь это их пресса, - подхватила Пьеретта.

– Все равно, - упорствовала Луиза, - мы должны вести дело так, чтоб каждый сразу понимал: стачечный комитет политикой не занимается.

Пока шел спор, Пьеретта уже начала писать.

"ПОЧЕМУ АПТО УВОЛЬНЯЕТ РАБОЧИХ?

Шелк-сырец слишком дорог, говорит АПТО и уверяет, что работает себе в убыток.

Между тем в августе месяце Народный Китай предложил АПТО шелк-сырец.

Почему же этот шелк-сырец не попал во Францию? Ответ на вопрос дает нам газета, орган хозяев..."

– Не поможешь?
– обратилась ко мне Пьеретта.
– Ведь это по твоей части.

Мы сели за работу. В эту минуту вернулся Кювро.

– Майор Визиль, - объявил он, - отказывается прийти.

– А я что говорил!
– торжествующе воскликнул Миньо.
– Видите, Визиль совсем отходит от нас.

Старик Кювро лукаво оглядел присутствующих.

– Мне показалось, - произнес он, - что наш Визиль готовит маленькую, так сказать индивидуальную, демонстрацию в своем обычном духе.

– Ладно, - сказала Пьеретта, - расскажи все, что тебе известно.

– Ничего он мне не говорил, - ответил Кювро и подмигнул Пьеретте.

– Расскажешь потом, - согласилась Пьеретта, - только смотри не забудь.

– Знаете что, - вдруг сухо произнес Шардоне.
– У вас здесь, на мой взгляд, довольно странные методы работы.

– Мы работаем с теми товарищами, какие у нас есть, - возразила ему Пьеретта.
– Это ведь не коммунисты из романа.

– Значит, ты берешь на себя ответственность за действия твоего Визиля?
– спросил Шардоне.

– Вот узнаю, тогда и скажу.

– Ну ладно, поступай как хочешь, - ответил Шардоне.
– Но помни - ты отвечаешь.

Пробило семь часов. Стачечный комитет работал с утра. Работа эта состояла в спорах, в улаживании вдруг возникающих конфликтов, в принятии быстрых решений. К вечеру у членов стачечного комитета начало подниматься глухое раздражение

друг против друга. Шардоне наблюдал это уже не раз.

– Давайте спокойно обсудим вопрос, - предложил он.

Но в эту самую минуту возвратился Жаклар. Автомобиль он поставил у дверей кабачка.

– Ну, какова программа действий на вечер?
– осведомился он.

Предвиделось немало разъездов. Пьеретте и Миньо необходимо было выступить в Турнье и Бийоне - небольших промышленных городках, расположенных в соседней долине, - и поговорить там с рабочими. А Шардоне собирался поехать в окружной центр выступить у металлургов: надо было призвать рабочих присоединиться к завтрашней демонстрации в Клюзо. Кроме того, требовалось доставить текст новой листовки в Гренобль в типографию, а готовые листовки привезти обратно в Клюзо этой же ночью.

Решили, что Жаклар отвезет Шардоне в центр и оттуда проедет в Гренобль, а Миньо доставит на своем мотоцикле Пьеретту в Турнье, отправится в Бийон, выступит там и на обратном пути захватит Пьеретту.

Жаклар и Шардоне сразу же уехали. Пьеретта задержалась, так как ей пришлось давать указания насчет завтрашней демонстрации.

В восемь часов явился Красавчик.

– Чем я могу вам помочь?
– спросил он.

– Сиди смирно, - посоветовал старик Кювро.
– Зачем давать полиции такой козырь в руки? Они же тебя сразу вышлют...

– Porca miseria!
– воскликнул Красавчик.
– Раз в жизни в Клюзо зашевелились, а вы хотите, чтобы я сидел сложа руки.

И он обвел присутствующих лукаво-торжествующим взглядом, прищурив левый глаз, совсем как прежде.

Красавчику поручили обойти тех, кто работал на электрифицированной железнодорожной ветке, и пригласить их принять участие в завтрашней демонстрации трудящихся Клюзо.

Пьеретта проводила его до дверей.

– Только смотри, будь осторожен, - сказала она, - жандармы за тобой следят с тех пор, как мы поселились вместе.

– А когда ты вернешься?
– спросил он.

– Поздно вернусь, мне нужно провести собрание в Турнье.

– Кто же тебя отвезет?

– Ну конечно, Жаклар, - ответила она.
– Как всегда.

Всего десять минут назад я собственными ушами слышал, что Пьеретту в Турнье отвезет Миньо. Да и Жаклар уже уехал и вернется только к утру. Меня в высшей степени озадачила ложь Пьеретты. Но я давно не виделся со своими друзьями и не знал еще, что Красавчик ревнует Пьеретту к Миньо.

СРЕДА

В среду, во второй половине дня, как стало известно впоследствии, начальник канцелярии министра внутренних дел позвонил в Лион к Валерио Эмполи.

Он сообщил Эмполи о полученных от префекта донесениях, сигнализирующих о том, что в Клюзо рабочие сильно возбуждены вследствие массовых увольнений, предпринятых АПТО, и что лично он опасается, как бы не произошли досадные инциденты завтра, во время торжественного открытия цеха "РО".