Бомаск

Вайян Роже

По-видимому, это эпизод борьбы за контроль над АПТО между двумя конкурирующими группами: франко-английским банком В.Эмполи и Кo и американской группой Дюран де Шамбора, которая в течение последних лет приобрела несколько крупных пакетов акций АПТО и предполагает переоборудовать французские предприятия для выпуска искусственного шелка из сырья, поставляемого американскими фабриками".

– Какой кретин мог вообразить, что меня интересует вся эта волчья грызня?
– проворчал Филипп.

Было уже два часа пополудни. Филипп только что встал с постели. Приходящую

прислугу он отослал, даже не открыл ей двери. Теперь он старался спать как можно больше, в надежде хотя бы таким путем убить бесконечно длинные часы. Газеты он швырнул на полку книжного шкафа без дверец. Об увольнениях и стачке он еще ничего не знал.

Вот уже целую неделю Красавчик не являлся на их ежедневные свидания, и Филипп выходил из дому только в кафе, где можно было поиграть в шары. Заведение это стояло в стороне от Клюзо, на Лионском шоссе, посещали его барышники, владелец скобяной давки и старшие мастера фабрики.

В послеобеденные часы, когда посетителей не было, официантка принимала клиентов в зале второго этажа, облюбовав для этой цели диван, помещавшийся в уголке между буфетом в стиле Генриха II и креслом, обитым оливково-бурым плюшем. Филипп угощал хозяйку вином, играл в шары со старшими мастерами и в карты с барышниками. К закрытию кафе он каждый раз до того напивался, что хозяйке с официанткой приходилось отводить его домой, причем во избежание скандала и пересудов они выбирали самые глухие переулки.

Официантке не исполнилось еще и восемнадцати лет, у нее было весьма заманчивое декольте и наглый взгляд. Филипп все чаще и чаще подымался в верхний зал. Это вдруг стало для него настоятельной потребностью. Девица вела себя с ним крайне грубо, бесцеремонно обшаривала и очищала его бумажник и карманы и притом непрерывно его поносила. Филипп бросался на нее, но, даже уступая ему, девица не прекращала брани и щипала его до крови. Филипп наслаждался, открывая в себе мужские достоинства. Вопреки мечтам наяву или, быть может, благодаря им он вдруг стал бояться, что очутится в дурацком положении, если Пьеретта в один прекрасный день приблизит его к себе, - словом, повторится та же история, в которой он в свое время с отчаянием и страхом признался матери, а она направила его к специалисту по психоанализу.

Только во вторник вечером от одного старшего мастера он узнал об увольнениях и стачке. Но он уже достаточно выпил и выслушал это известие рассеянно.

В среду его разбудил стук - это стучал дедушка в ставни окна, выходившего в парк. Валерио Эмполи с самого утра пытался связаться по телефону с Филиппом и в конце концов решился позвонить старику Летурно. Рассыпаясь в извинениях и любезностях, он попросил позвать к телефону пасынка.

Филипп, как был в халате, пошел в "замок" и вызвал банк.

– Ты прочел газеты, которые я тебе прислал?
– спросил Эмподи.

– Нет, - ответил Филипп.
– А какие газеты?

– Два номера "Эко дю коммерс".

– Ах, эти. Да, прочел две заметки, отчеркнутые синим карандашом.

– Вот именно, - отозвался Эмполи.
– Надеюсь, эти заметки заинтересуют

твоих друзей.

– Каких друзей?
– спросил Филипп.

– Ну, этого почтового служащего и молодую женщину...

– Ах да...
– протянул Филипп.

– Ты по-прежнему с ними встречаешься?

– Ну конечно, - ответил Филипп.

– Так вот что, - сказал Валерио, - если ты не желаешь показаться подозрительным в их глазах, советую тебе ничего не говорить о нашей теперешней беседе...

– Не понимаю...
– прервал Филипп.

– Я говорю, чтобы не показаться подозрительным в их глазах.

– А-а, - протянул Филипп.

– Ну, как там у вас в Клюзо?

– Плохо, - ответил Филипп.

– Вот как?

Последовало молчание.

– Значит, до четверга...

– Почему до четверга?
– спросил Филипп.

– Да как же...
– сказал Эмполи.

– Ах да... до четверга.

– До четверга, - повторил Эмполи и повесил трубку.

В продолжение всего разговора старик Франсуа Летурно не отходил от внука.

– Из-за чего вы тут торгуетесь?
– спросил он.

– Я вовсе не торгуюсь, - ответил Филипп.
– Я даже на это не способен.

– Хорошенькое вы затеяли дельце, - яростно крикнул старик Летурно.

Филипп пожал плечами.

– Я никогда ничего не затеваю, - огрызнулся он.

Дедушка оглядел его с головы до ног.

– Уже полдень, - сказал он, - а ты еще до сих пор из ха" дата не вылез. Будь я хозяином, я бы тебя немедленно турнул, не посмотрел бы, что ты мой родной внучек.

– Я бы вам только спасибо сказал, - ответил Филипп.

– Ты лишь на одно способен, - продолжал старик, - морить голодом моих рабочих.

– Ну знаете, и вы в свое время их поморили немало, - возразил Филипп.

– Я?
– закричал старик.
– Я делом своей чести считал занять как можно больше рабочих рук.

– Чем больше волов в стойле...
– начал было Филипп.

– А вы, - кричал дед, - вы лишь тогда успокоитесь, когда у вас на фабрике будут только машины и ни одного человека.

– Однако ж, когда рабочие старели и вы не могли больше извлекать с их помощью прибыли, вы выгоняли их прочь, как отслужившую клячу гонят на живодерню.

– А ты гонишь их на живодерню в расцвете сил, - орал старик.

– Я?..
– сказал Филипп, отступая на шаг.
– Я?
– повторил он.
– Я?.. Вы, значит, до сих пор не поняли, что я заодно с рабочими против АПТО.

– А что ты для них сделал?
– спросил дедушка.

– Во всяком случае, не благодетельствовал им через свою сестру и в обмен за свои благодеяния не посылал их к исповеди, - отрезал Филипп.

– Моя бедная сестра выполняла свой долг, она, как могла, старалась мне помочь.

– Ах!
– воскликнул, не слушая его, Филипп.
– Если бы они захотели меня допустить...

– Кому это ты нужен, такой никудышник?
– заметил дедушка.

– Если бы рабочие захотели иметь со мной дело...
– продолжал Филипп.