Борьба с будущим
Шрифт:
— Скалли…
Она посмотрела на него сквозь полуприкрытые веки и разжала руку. На ладони у нее лежала пчела.
— Мне плохо… — пробормотала она, уже почти теряя сознание. — У меня режущая боль в груди… Моторика нарушена. Я…
Быстро, но с максимальной осторожностью Малдер опустил ее на пол и помог лечь. Она казалась обмякшей и беспомощной, как спящий ребенок; голова безвольно склонилась набок. Скалли продолжала говорить, но ее голос звучал все слабее и слабее, и она уже не могла сфокусировать взгляд.
— …пульс становится нитевидным и еще… У меня какой-то
Малдер встал на колени и склонился над ней, чтобы лучше слышать.
— Мне кажется, у тебя анафилактический шок…
— Нет… Это… — Она замолчала и попыталась вздохнуть.
— Скалли… — голос Малдера дрогнул.
— У меня нет никакой аллергии, — прошептала она. — Это что-то… Малдер… Я думаю… Я думаю, тебе надо вызвать “скорую”…
Он вскочил на ноги, бросился к телефону и набрал 911.
— Говорит специальный агент Фокс Малдер. У меня чрезвычайная ситуация. Срочно нужна медицинская помощь…
Прошло несколько минут, и он услышал снаружи вой сирены. Не дожидаясь лифта, Малдер промчался вниз по лестнице и распахнул дверь перед двумя санитарами, которые несли складные носилки. Он поднялся за ними и по дороге вкратце объяснил, что произошло. На площадке, где лежала Скалли, один санитар раскрыл носилки, а другой опустился рядом с ней на колени.
— Вы меня слышите? — громко спросил он. — Вы можете назвать свое имя?
Губы Скалли зашевелились, но она не смогла произнести ни слова. Санитар бросил взгляд на своего напарника.
— У нее паралич гортани. — Он снова наклонился к Скалли и спросил: — Вы дышите нормально?
Ответа не было. Он приложил ухо к ее губам, прислушиваясь.
— Дыхательные пути открыты. Давай отнесем ее в машину.
Они пристегнули Скалли к носилкам, и Малдер пошел за ними назад в коридор. В дверях торчали соседи и смотрели, как два санитара заносят носилки в лифт.
— С дороги, ребята! Дайте пройти! С дороги!
Малдер спустился с ними и выбежал наружу, туда, где стояла машина “скорой помощи” с включенной мигалкой. Санитары открыли заднюю дверь и поставили носилки в зажимы каталки. Малдер бежал за ними.
— Она говорила, что у нее странный привкус во рту, — сказал он. — Но прежде у нее никогда не было аллергии на пчелиный укус. Пчела, которая ее ужалила, возможно, была переносчиком вируса…
Второй санитар посмотрел на него:
— Вируса? — В его голосе прозвучала тревога.
— Возьми рацию! — крикнул первый санитар водителю. — Сообщи, что у нас тут случай возможной инфекции и нужен специалист…
Они умело прокатили носилки дальше в фургон. Блуждающий взгляд Скалли остановился на Малдере. Она не могла говорить, но смотрела на него не отрываясь. Санитары быстро заскочили в машину и, прежде чем Малдер успел влезть за ними, захлопнули дверцу.
— Эй, в какую больницу вы ее везете? — крикнул он закрытым дверям, потом подскочил к кабине водителя, отчаянно размахивая руками. Водитель не обращал на него внимания, и Малдер постучал в стекло. — В какую больницу вы ее везете?
Тут он впервые разглядел того, кто сидел за рулем. Это был высокий парень в светло-синей
Потому что в какие-то доли секунды в голове его сложилась целая картина. Светло-синяя униформа послужила толчком, и в памяти возник высокий человек с короткими волосами на пожарной лестнице, влезающий в открытое окно; высокий человек с короткими волосами в форме продавца, который выходит из буфета, где была заложена бомба. И теперь водитель фургона…
Это был один и тот же человек. Шофер поднял руку, и Малдер увидел, что прямо на него смотрит дуло пистолета. В следующее мгновение тишину ночи нарушил гром выстрела. Малдер упал навзничь, обхватив голову руками, а санитарная машина, завывая, понеслась прочь. Он лежал на улице в луже крови, а вокруг толпились перепуганные соседи, пока не подъехала вторая машина “скорой помощи”, из которой выскочили два других санитара. Они подбежали к Малдеру и склонились над ним.
Национальный аэропорт
Вашингтон, округ Колумбия
Часом позже на взлетно-посадочной полосе стоял фургон без опознавательных знаков; двигатель его работал на холостых оборотах. Из ангара, на котором тоже не было никаких надписей, выехал частный реактивный самолет и медленно покатился по гудронной дорожке. При появлении самолета мотор фургона замолк. Из кабины выпрыгнули два человека в черном и быстро подбежали к задней дверце фургона. Открыв ее, они осторожно и ловко вытащили оттуда большой прозрачный контейнер, похожий на яйцо, облепленное датчиками и кислородными баллонами и обвитое кабелями систем охлаждения. Снаружи его покрывал тонкий слой инея, сквозь который смутно, как сквозь туман, виднелась лежащая внутри Скалли. Ее тело было туго спеленуто ремнями; она была так неподвижна, что можно было подумать, будто она мертва, если бы, пока контейнер не выгружали из фургона, она не помаргивала и не водила глазами.
Самолет подъехал к грузовику, прорезав ночную тишину ревом двигателя. Примерно в двадцати футах от машины он остановился. Люди в черном с еще большей поспешностью понесли контейнер, в котором лежала Скалли, к самолету. Тем временем в самолете открылся люк. Опустился трап, и спустя мгновение на его верхней ступеньке появился мужчина. Он постоял, глядя на контейнер, потом достал из кармана пиджака пачку сигарет и закурил, ожидая, пока люди в черном не занесут контейнер в грузовой отсек самолета.
Закончив погрузку, они торопливо вернулись к машине. Человек с сигаретой бросил окурок на землю и снова зашел в самолет. Трап поднялся, люк закрылся, самолет развернулся и неторопливо покатил к центральной взлетно-посадочной полосе. Через десять минут его бортовые огни исчезли в ночном небе над Вашингтоном.
Палата интенсивной терапии
Медицинский центр университета Джорджа Вашингтона
Вашингтон, округ Колумбия