Борьба
Шрифт:
Как я мог это сказать? Перед судом я часами прокручивал в голове нужные слова. Я тренировался задавать вопросы, придумывал, как их сформулировать, чтобы адвокат другой стороны не возражал.
Но сейчас, все зависело от этого, и я понятия не имел, что сказать.
— Есть, э-э… нет простого способа сделать это.
Бобби вздохнул, проводя рукой по своим каштановым волосам.
— Черт. Ты ведь знаешь, не так ли?
Я прищурился, вглядываясь в его лицо. Знаю что?
Он не мог знать, что я был с Ларк. Я быстро прокрутил в
— Черт, прости. — Его плечи поникли. — Это была глупая ошибка, и я знаю, что должен был признаться давным-давно.
— Признаться в чем? — спросил Ноа, переводя взгляд с одного на другого.
— Я переспал с ней. — Признание Бобби вырвалось на выдохе.
Ноа моргнул.
— С кем?
— С Корой. — Речь шла не о Ларк. Речь шла о Коре.
Бобби закрыл глаза и кивнул.
— Это было всего один раз. Примерно через год после того, как вы, ребята, развелись. Она позвонила мне. Хотела поговорить. Мы немного выпили, а потом я отвез ее домой.
Никаких извинений. Не то чтобы я в них нуждался. То, что произошло с Корой, осталось в прошлом. И то, что я чувствовал к ней, было ничем по сравнению с тем, как я любил Ларк.
Дело было не в Коре. Она осталась в прошлом. Сегодня я боролся за свое будущее.
Поэтому я переключил свое внимание.
На брата.
— Я надеюсь, ты поймешь, что я собираюсь сказать.
Ноа выпрямился.
— Я люблю женщину. У нее есть дочь.
— Хооорооошооо, — протянул он, растягивая слоги.
— Я хочу, чтобы они стали моими. И только. Это значит, что ты подпишешь это. — Я перевернул документ.
И протянул его Бобби.
— Ну, это было интересное утро. — Ноа стоял рядом со мной на подъездной дорожке, наблюдая, как задние фары «Стингрея» исчезают за поворотом.
— Сделано. — Я вздохнул полной грудью, впервые за последний час.
Разговор с Бобби прошел довольно быстро.
Бобби редко брал отпуска. Он был полностью погружен в работу, пропуская как можно меньше дней в календарном году. Он взял отгул для нашей ежегодной поездки на рыбалку в Монтану, но в остальном оставался рядом с офисом.
Исключение? Поездка на Гавайи пару лет назад.
Я планировал поехать с ним, но в последнюю минуту отменил поездку из-за проблем на работе.
Бобби был отличным адвокатом. Хорошим, верным другом, хотя я бы пересмотрел свое отношение к нему, потому что у него был секс с Корой. Не то чтобы я был сильно удивлен. Бобби использовал женщин для секса. Я ни разу не видел его с девушкой. Он ни разу не упоминал о браке или детях. Когда дело доходило до обязательств, он был в лучшем случае легкомысленным. Черт возьми, в прошлом году он сделал вазэктомию.
Возможно,
Когда я заговорил с ним о ней, он сначала отнекивался, делая вид, что я полон дерьма. Потом я рассказал ему историю, которой поделилась Ларк, о том, как они познакомились и несколько раз переспали. От одной мысли о том, что они были вместе, у меня по коже побежали мурашки, но я преодолел это, сделав то, что было необходимо.
Я дал Бобби ручку и попросил его расписаться на последней странице.
А взамен Роберт Картер, человек, которого я знал более десяти лет, человек, который даже не хотел признавать, что он отец самой замечательной маленькой девочки в мире, уехал из моей жизни на любимом «Корвете» моего отца.
Сегодня я потерял друга. За считанные минуты мой самый старый друг превратился в воспоминание. Бобби стал еще одним «белым пятном», человеком с недостатками, на которые я не обращал внимания. Надеюсь, со временем это не будет так сильно ранить.
Надеюсь, со временем ему не повредит узнать, что я отдал папину машину.
— Он всегда любил «Стингрей». — Ноа покачал головой.
— Прости. Я знаю, что он папин. Что он особенный. Но…
— Не извиняйся. — Ноа положил руку мне на плечо. — Ты, должно быть, действительно любишь ее, раз отказался от этой машины.
— Их. Я люблю их. — Так сильно, что променял «Корвет» на Ларк. И дочь.
После того, как мы ушли из офиса, я написал Ларк и попросил ее подержать Рен дома, пока мы вернемся в тупик, чтобы забрать вещи Бобби и отдать машину. Я не хотел, чтобы он увидел Рен. Он растаял бы от ее милого личика. А ему нельзя было привязываться к ней.
Потому что она была моей.
— Насколько сильно папа разозлится? — спросил я Ноа.
Прежде чем он успел ответить, в воздухе раздался тихий голосок.
— Ро!
Я отвернулся от улицы, когда Рен шла по траве с пакетом яблочного пюре в руке. Ее волосы были заплетены в косички, и на ней были желтые кроксы.
Ноа усмехнулся.
— Я думаю, папа только взглянет на нее, и ему будет наплевать на машину.
— Да. — Я вздохнул. — Я тоже так думаю.
Утреннее напряжение улетучилось, когда Рен направилась в мою сторону, оглядываясь через плечо на выходящую из дома мать.
Лицо Ларк было таким же бледным и озабоченным, как и раньше. Она оглядела улицу, словно проверяя, не вернется ли Бобби.
Не вернется. Он не мог убраться отсюда быстрее.
Дело было сделано.
— Иди, познакомься с ними. — Я кивнула Ноа подбородком, благодарный за то, что он был здесь сегодня. Благодарный за то, что он решил остаться на эти выходные.
Рен добежала до нас первой и бросилась на меня, когда была в двух шагах, зная, что я ее поймаю.
Я поднял ее, посадив на руку, затем кивнул брату.
— Светлячок, это дядя Ноа. Можешь поздороваться?
Она уткнулась лицом в изгиб моей шеи.