Борей

Ликов Кирилл

– Вопрос в том, куда идти? – проговорил Ньял. – Ни мы, ни ваши колдуны, ни ваши связисты не могут не только связаться хоть с кем-то, но и засечь нашу геолокацию. Для скорых на ногу парней имею сообщить, что мы не знаем, куда мы приземлились и в какой части планеты находимся.

– На севере, – буркнул Сил, – а значит, идти нужно на юг.

– А где юг? – поинтересовался Ньял.

– По компасу посмотреть – не судьба? – скорчил раздраженную морду разведчик.

– А вы сами-то пробовали? – уперся глазами в оппонента

ведун. – Если да, то должны были видеть, что стрелка крутится и не указывает стороны света. Или у вас по-другому?

Сил ничего не ответил, ибо у него с компасом было так же, как у Ньяла, но признавать поражение своей идеи он не хотел.

– Отрицательный результат – тоже результат, – кивнул Борей, – теперь мы знаем из доклада двух наших коллег, что компасы у нас не работают, геолокацию свою мы не знаем, связи нет никакой и идти наобум тоже бессмысленно, ибо можем уйти не к базам, но от них. Повторюсь: ваши предложения?

– Может, просто поставим лагерь и будем ждать спасительную операцию? – предложил начальник охраны Борис Северов. – Ну должны же наши власти нас искать?

– С учетом отсутствия геолокации, поиск будет долгим, это нужно всю планету прочесать, а на это уйдут годы, – спокойно констатировал Василий Добров, – я бы на это не рассчитывал. Но искать будут, безусловно.

– Сидеть и ждать спасения – тоже вычеркиваем, – подвел черту начальник экспедиции, – остается только одно: возводить лагерь и приниматься выполнять все поставленные задачи руководства.

– Так задачи были поставлены с расчетом на совершенно другое место! – удивился Василий Добров.

– А кто сказал, что тут нет ископаемых? – поинтересовался Борей Микулович. – Мы уже выяснили, что дергаться всем табором и сидеть ровно на месте и ждать бесполезно. Значит, нужно просто продолжать жить в новых условиях. Построим лагерь и будем работать. Провизии у нас много, а если будет не хватать, добудем охотой – разведчики вон видели следы какого-то животного. А если есть животные, то есть и провизия.

– А вода? – спросил Борис Северов.

– Вода вокруг нас, – усмехнулся Ньял, – если вам неизвестно, сударь, то снег – это замерзшая вода и есть.

– Вы будете пить талую воду из снега? – глаза горожан округлились.

– И вам советую, – ответил Ньял, – во-первых, ее много, а во-вторых, она тут не тронута нашими отходами и чище, чем прошедшая ваши фильтры.

– У нас есть фильтры, – успокоил Василия и Бориса Борей, – и мы можем пропускать получившуюся от таяния снега воду через них.

Горожане кивнули оба.

– Хорошо, еще идеи и предложения есть? – оглядел воевода собравшихся. – Если нет, то давайте начинать обустраивать лагерь и налаживать разведывательные мероприятия, не оставляя попыток связаться с базами. Вот будет здорово, когда прилетевшие нас спасать увидят тут не умирающих от голода и холода людей, а ведущих добычу ресурсов воинов.

Задачи поставлены,

цели заложены – можно работать на благо общества и себя. Но это только с первого взгляда так, а со второго понимаешь, что ничего не получается, что везде бардак и вакханалия, а с третьего вешаться хочется, но нельзя.

– Командир! – окликнули Борея, идущего по своим делам.

Голос принадлежал Силу Ольговичу.

– Да, сотник?

– Прости, командир, что обращаюсь с таким вопросом, но у меня людей для разведки не хватает.

– Как так не хватает? – опешил воевода.

– Так у меня всего двадцать человек в подчинении, четыре пятерки, – начал объяснять Сил, – а мне нужно организовать разведку и дальнюю охрану базы. Как я это все четырьмя пятерками закрою?

– А как это планировалось по ранее одобренному плану?

– План подразумевал отсутствие опасности вокруг, из-за договора с псевдами, а также разведку местности – опять же, из-за договора. Нашей задачей было сопровождение добытчиков в геологической разведке, а для этого четырех пятерок за глаза. Две работают, две отдыхают.

– Так можно и сейчас так поступать, две пятерки исследуют местность вокруг, две отдыхают, – пожал плечами Борей.

– Тогда дальше пяти-десяти километров вокруг базы ничего не исследовано будет.

– Почему? – удивился воевода.

– Потому что пока группа по глубокому снегу выйдет на дистанцию, пройдет половина отведенного на рейд времени, и остается очень мало на разведку, – объяснил командир разведчиков, – к тому же холод и снег уменьшают время работы аккумуляторов бронекостюмов и сильно воздействуют на выносливость людей, они за рейд выполняют намного меньший объем работы, чем могли бы.

Разговаривающие стояли посреди бегающих по своим делам людей. Жизнь вокруг упавшего корабля кипела.

– Но насколько я помню, разведчики и охотники уходили из Китежа на несколько дней в Лес. Вы не можете так?

– Спать в снегу? Можем, но боюсь, так мы быстро кончимся, – ухмыльнулся Сил Ольгович, – если вам не нужны разведчики вообще, мы можем это организовать.

– Все ты со своим ехидством, – буркнул Борей Микулович, – ты серьезно говори. Что тебе нужно и как это можно организовать.

– Мне нужны люди, – был короткий и емкий ответ.

– И где я тебе разведчиков еще наберу? Из самого Китежа выпишу?

– Вот тут я не подсказчик, – развел руками глава разведчиков, – мое дело указать начальству на проблемы, а решать – это ваша прерогатива.

– Хорошо, – кивнул глава экспедиции, – я тебя услышал, не обещаю решить полностью твою проблему, но приложу все усилия.

Выдохнув и приведя мысли в порядок после разговора с главой разведчиков, воевода отправился дальше по своим делам, но прошел немного. Шагов пять, может быть, шесть, но точно не больше семи. И уперся в командира караульной службы Бориса Северова.