Борт 618
Шрифт:
Не сводя глаз с застывшего бойца, она медленно встала.
— Это ошибка… Чудовищная ошибка, понимаешь? — Она выпрямилась, сделала шаг в сторону, удерживая пистолет на вытянутых руках и целя ему в лоб. На самом деле Лиза не понимала, что мешает ей чуть сильнее сжать сенсор гашетки? Она ведь уже догадалась наконец, что вся ее сущность кем-то извращена, скомкана, перекроена, и от госпожи Стриммер — законопослушной домашней хозяйки — в душе ничего не осталось.
«Я слишком хорошо умею убивать…» — подумалось ей, и эта мысль обожгла. — «Ну, не останавливайся,
Это был страшный миг для ее изорванного в клочья сознания.
Она владела жизнью другого человека полно, безраздельно, в такой же мере, как собственной.
Это ощущение бросало в холодный пот, оно пугало и манило одновременно своей запредельной остротой, болью, солоноватым привкусом крови на губах…
Не отрекаются, любя…
Эта мысль, пришедшая, как казалось, ни к месту, невпопад — о какой любви могла идти речь в эту секунду?! — тем не менее сработала, и ее скрытый, подстрочный смысл лег в сознании как нечто твердое, обдуманное уже давно и принятое навсегда,
Нельзя отрекаться от самой себя… Нельзя быть сегодня честным, а завтра лжецом… Нельзя предать то, во что когда-то верил. Нельзя стать зверем, а потом опять вернуться в человеческое обличье.
— Не надо… — твердо повторила она, делая шаг по направлению к нему. — Это будет бессмысленно…
Что-то дрогнуло, сломалось в его взгляде.
Ствол импульсного карабина не опустился, но Лиза каким-то шестым чувством поняла: боец поверил ее прерывистому шепоту. Он не станет стрелять, и она не выстрелит, потому что каждый из них сделал свой выбор, заглянул в миг адского напряжения в свою опустошенную, танцующую на краю пропасти душу и понял: они одинаковые — он и она. У них одно чувство справедливости, один, очень похожий взгляд на жизнь и смерть… на целесообразность последней и на ее удручающую окончательность.
…Сержант, сознание которого Лиза выключила первым выстрелом, вяло застонал, зашевелился.
Боец скосил глаза. Его командир был жив и сейчас мучительно приходил в себя после оглушительного удара в грудь, — он пытался вдохнуть, но не мог, и его рот беспомощно, некрасиво открывался.
Боец перевел взгляд на Лизу и по ее напряженной мимике понял: еще секунда — и тонкая струна натянутых нервов лопнет, и тогда с этой поляны уже не уйдет никто, ни она, ни их наряд, столкнувшийся с непонятным, но равным по хладнокровию и силе противником.
Видимо, его не устроила подобная ничья.
— Иди… — негромко проронил он, кивнув в сторону обрамлявшего сквер кустарника. — Там машина… Иди же!.. — повысил он голос.
Лиза не рискнула повернуться к нему спиной. Одной рукой подхватив оброненный пакет, она, пятясь, прошла сквозь кусты и только тогда резко обернулась.
Сознание уплывало. Казалось, что земля сейчас рванется ей навстречу, и она уже не в силах будет бороться с этим.
За приспущенным стеклом полицейской машины, небрежно припаркованной на тротуар, она увидела бледное, перекошенное лицо офицера, который, судя по движениям, судорожно пытался достать личное табельное оружие, по какой-то безалаберности
— Вылезай… — без злобы, не повысив голос, произнесла она, чувствуя, что сейчас силы окончательно оставят ее.
Офицер, бледный как полотно, послушно выкатился из машины.
Лиза села за руль, включила зажигание и поняла, что реальность все же ускользает от нее. Сознание стремилось провалиться в черную, бездонную пропасть. Кровь щекочущими струйками уже стекала по животу, капала на пол, пачкая белоснежный салон полицейского «внедорожника».
Страшась, что сейчас лишится чувств, она резко дала газ, и машину юзом вынесло на проезжую часть.
Выворачивая на оживленную улицу, которая шла параллельно скверу, Лиза заметила, как мягким зеленоватым светом замерцал дисплей бортового компьютера.
Одной рукой удерживая руль, она посмотрела на высветившуюся карту района и указала световым маркером единственную знакомую ей точку.
Благо, это было недалеко.
Глава 4
Лиза никогда не видела, как отдыхают киберпанки. Клуб уже работал, об этом можно было судить по двум дюжим вышибалам у гостеприимно распахнутых дверей.
Несколько минут Лиза наблюдала за их действиями. Фильтрация ранних посетителей, которые группами или поодиночке тянулись ко входу, производилась по совершенно непонятному принципу. Кого-то они пропускали сразу, без разговоров, кого-то останавливали, двоих парней даже отозвали в сторону для более детального досмотра.
Лиза остановила машину у самого края парковочной площадки. Ее лихорадило. Губы растрескались от внутреннего жара, хотя она временами ощущала самый настоящий озноб, который прокатывался по телу волнами бесконтрольной дрожи.
Очевидно, что большинство посетителей вышибалы знали в лицо. Это показалось ей скверным, но разве оставался у нее какой-нибудь альтернативный вариант? Она знала, что сил осталось немного, и если она не попадет внутрь, то скорее всего просто потеряет сознание где-нибудь поблизости и очнется уже в тюремной больнице…
Превозмогая слабость и боль, она с трудом выбралась из машины, вытащив вслед за собой черный пластиковый пакет с начинкой от Сережиного компьютера.
Терять было уже абсолютно нечего, и она пошла напрямик, ко входу, над которым ослепительным, режущим светом вспыхивали и гасли сочные буквы рекламной надписи:
«Вас приветствует клуб „Старое Железо“!»
Лиза старалась идти ровно, но едва ли со стороны ее неуклюжая попытка выглядела правдоподобно. Потеря крови была слишком большой, голова кружилась, твердый асфальт под ногами никак не хотел принимать вид плоскости, и она пошатывалась, как пьяная, от усилий, которые требовала ходьба…
До заветных распахнутых дверей оставалось не более нескольких метров, когда один из охранников пристально посмотрел на нее и поднял руку, преграждая путь.