Борт 618

Ливадный Андрей Львович

— Мне нравятся твои успехи, Сэм, — произнес один из «старших», продолжая начатый задолго до этого разговор. Он лениво поковырял ножом в своей опустевшей тарелке и поднял взгляд на хозяина заведения. — Ты занял удачную нишу, сынок. Честно говоря, когда ты начинал, я не думал, что этот вид развлечений окажется востребован в такой степени. Дискотек и баров вокруг — пруд пруди, а народ все по большей части валит к тебе.

— Ничего удивительного, — пожал плечами Сэм. — Я знал проблему изнутри, поэтому нетрудно было прогнозировать. Гораздо сложнее оказалось привлечь

инвестиции, — не удержавшись, добавил он.

Все за столом понятливо заулыбались.

«Скалитесь, суки… — неприязненно подумал Семен, глядя на окружающие его лица. — Год назад и знать меня не хотели…»

— Что поделать… — картинно развел руками тучный, розовощекий джентльмен, сидевший напротив Сэма. — Ты же знаешь наш квартал — одни многоквартирки. Сложно кому-то доверять под честное слово, особенно молодым. — Он лениво выщелкнул сигарету из дорогого портсигара и со знанием дела пояснил: — Молодежь пошла злая, сбиваются в. стаи, будто звери, и все рыщут, рыщут по вечерам, ищут, кому бы проломить башку да вывернуть карманы… Трудно с ними… — философски добавил он, прикуривая.

Сэму оставалось только кивнуть, внешне соглашаясь с постулатом о злой, недоделанной и дурно воспитанной молодежи. В его ситуации приходилось играть по чужим правилам, но мысли-то никуда не денешь. Они живут сами по себе, вне зависимости от выражения лица… Пацаны на улице действительно подрастали злые, но разве не этот благообразный дяденька потчевал их родителей синтетической наркотой, по два кредита за грамм? Дешевле, кажется, смерть еще не продавалась ни разу… Да и молодой клиентурой этот ублюдок не брезговал.

Мысль Сэма внезапно прервал тонкий писк наручного коммуникатора.

— Извините, господа. — Он поднял руку, взглянул на крошечный монитор, расположенный рядом с циферблатом хронометра дорогих часов в тауриновом корпусе.

На мини-дисплее автоматической охранной системы высвечивался небольшой фрагмент коридора, по обе стороны которого располагались двери платных виртуальных кабинок. Все они были плотно закрыты, а передающая камера сфокусировалась на смутно знакомой ему молодой женщине с черным пластиковым пакетом в руках. Она стояла, странно согнувшись, черты ее лица были искажены неподдельным страданием, а на полу, у ее ног росла алая лужица.

Сэм не узнал утреннюю посетительницу.

«Черт, опять порезали кого-то в зале», — тревожно подумал он, вставая.

— Прошу меня простить. Я вынужден отлучиться на одну минуту. Симоне, — он обернулся к молодому человеку, сидевшему по правую руку от него, — расскажи пока господину Воронину о наших планах относительно расширения проекта.

— Что, Сэм, проблемы? — Розовощекий толстяк, которого только что поименовали господином Ворониным, в упор посмотрел на Крайнева.

— Нет, беспокоиться не о чем, — заверил его Семен. — Просто я не успел предупредить одну особу о том, что буду занят именно в это время, — на ходу сымпровизировал он, не желая выставлять напоказ маленькие проблемки своего заведения. — Извините, господа. Я сейчас вернусь.

— Ну-ну… дело молодое, — похабно ухмыльнулся

ему вслед Воронин, которого за глаза в квартале называли не иначе, как «стервятником». Под этой же кличкой он значился и в полицейском управлении округа.

* * *

Коридор действительно был длинный — ведь по обеим его сторонам располагалось без малого шесть десятков отдельных виртуальных кабин, — так что Крайнев едва различил в его противоположном конце скорчившуюся подле стены фигуру.

«Точно… Ножом, наверное, пырнули…» — с досадой подумал он, переходя с шага на бег.

— Охрана, мать вашу, где вы шляетесь? — раздраженно спросил он, на бегу подняв к губам коммуникатор, встроенный все в те же наручные часы. — Живо в коридор, и нашего врача туда же!

Подбежав к скорчившейся у стены фигуре, он увидел, что женщина, вопреки его ожиданию, не зажимает рукой никаких резаных ран, хотя изодранная одежда действительно была перепачкана уже подсохшими пятнами крови. Лицо женщины было бледным, землистым, сознание уже почти покинуло ее, и только глаза упорно пытались жить, непонятно каким усилием храня в своих глубинах искру боли, страха и безысходности…

— Сэм… — тихо прошептала она, и в этот момент Крайнев узнал в ней ту странную утреннюю посетительницу, которой он предложил поужинать в его клубе. — Прости… за… беспокойство… — слова выходили из нее тяжело, с хрипом, на губах выступила кровавая пена. — Больше… некуда… было… — Она попыталась шевельнуться и тут же начала валиться набок, оползая по стене. Семен едва успел поддержать ее обмякшее тело.

В этот момент наконец появилась охрана.

— Сюда, живо!

Они подбежали, подхватили Лизу, но клубный врач жестом приказал уложить ее прямо здесь, на пол.

Семен с удивлением посмотрел на свои руки. Ладони были красными, липкими от крови.

Губы Лизы опять дрогнули, упорно пытаясь что-то произнести. Врач, склонившийся над ней, удивленно поднял голову:

— Она пытается что-то сказать про полицейскую машину, брошенную подле клуба.

Семен кивнул одному из охранников, плотному, ладно сбитому парню с коротким ежиком светлых волос, из-за цвета которых тот получил свое прозвище: Лайт.

— Лайт, проверь стоянку.

Тот молча кивнул, бегом бросившись исполнять распоряжение.

Врач опять склонился к Лизе. Осмотрев ее, он разогнулся.

— Очень плохо. Сквозное пулевое ранение, пробита верхушка правого легкого. Видимо, она потеряла половину крови. Срочно требуется переливание.

Семен привык соображать быстро. Кто она такая, его случайная знакомая, разбираться сейчас было некогда, но поскольку в дело Оказалась замешана полиция, то везти ее в больницу не было смысла: репутация его клуба еще, мягко говоря, «не устоялась» и нечего было давать копам лишний повод проявлять повышенное внимание к «Старому Железу». К тому же Семен не мог не признать, хотя бы в мыслях, что эта девушка как-то странно, по-особому, запала в душу, что называется сразу, с первого взгляда, иначе стал бы он поить ее кофе и приглашать на ужин?