Ботинок
Шрифт:
Некоторое время Силкин лежал не шевелясь. С криком "Убили!" Кристина бросилась к нему. Только по прошествии некоторого времени Силкин начал проявлять признаки жизни: еле заметно шевельнул рукой, открыл глаза, заскулил по-собачьи.
– Звери! Чуть человека не убили! Павлуша, Пашенька, сильно ушибся? Сможешь подняться?
Кристина сделала попытку поднять его на ноги.
– Отставить, - сквозь зубы процедил Силкин.
– Вставай, мой хороший, мой золотой, мой бриллиантовый, - ворковала Кристина.
– Отвали!
– Что же ты, так и будешь валяться на
– Так и буду.
Силкин нашёл глазами гида Джейтуса и произнёс:
– Ты - труп.
Гид ответил дружелюбной улыбкой и помог Силкину подняться. Остаток пути до гостиницы Кхао-Ланг Силкин простоял на передней площадке, не спуская глаз с Джейтуса.
На выходе из автобуса Силкин попытался ударить гида, но тот ловко опустился на колено и снизу произвел короткий хук в живот. Силкин сложился пополам и, хватая ртом воздух, восторженно прохрипел:
– Ловко! Уважаю!
Двое маленьких тайцев, без видимых усилий, за руки и за ноги внесли Силкина в номер и, как мешок, бросили на кровать.
– Сволочи! Гады! Всем конец!- просипел он и вновь вырубился.
Кристина решила раздеть Силкина. Из кармана брюк выпала пачка долларов. Кристина подняла деньги. Уголок верхней стодолларовой банкноты был заклеен бумажкой. Кристина обмерла. Она узнала банкноту. Она сама её заклеивала и вместе с другими деньгами, вырученными от продажи мишелевых машины и дачи, спрятала за унитаз. Это означало только одно: Паша нашёл свёрток с деньгами. Любимый обманул ее! Он наглым образом тратил ее денежки! Сволочь! Ворюга!
Кристина долго всматривалась в родное лицо, пытаясь найти в них ту черту, которая выдала бы его изначально воровские наклонности, но не находила. Даже в пьяном виде Паша был для нее невероятно красив и привлекателен.
Что же теперь делать? Ясно одно, бросить эту тварь с сильными руками она не сможет, но и жить с ним по-прежнему тоже, видимо, не получится.
– Что же ты наделал, гад ты этакий?
– поголосила она, и поцеловала в губы, безмятежно спящего Пашеньку.
Силкин застонал, пустил слюни.
– Шлюха, - Как в бреду, промычал он.
– Замочу!
Кристина грустно улыбнулась.
Часть 44. Сапфиры, кораллы, рубины!
Короткую южную ночь, Кристина провела в каком-то оцепенении. Едва рассвело, она, плохо соображая, вышла из номера. Дорожка привела ее на берег океана.
Её взору предстала бескрайняя водная гладь. И хотя эту красоту она видела впервые, ничто не шелохнулось в ее сердце. Она была подавлена предательством Силкина и могла думать только о своём горе.
Кристина вошла по щиколотку в тёплую воду. Идти было тяжело, ноги проваливались. Солнце ещё пряталось за облаками. На берегу были люди: кто бежал трусцой, вдоль линии воды, кто разминался на месте, кто раскладывал топчан.
Какой-то странный звук, будто человек втягивал через трубку в себя воздух, послышался со стороны океана. Песок с силой начал уходить из-под её ног. Кромка воды тронулась, и стала быстро отодвигаться в океан, обнажая дно. В считанные секунды вода ушла очень далеко, и всё продолжала и продолжала уходить. Раздался тихий стон. Рядом
Из-за облаков вышло солнце, и вся огромная площадка, открывшегося дна, вдруг разом заискрилась. Казалось, на огромное поле густо высыпали драгоценные камни. Повсюду, сверкая всеми цветами радуги, весёлыми фонтанчиками кувыркалась, застигнутая врасплох, мелкая рыбёшка.
Кристина вспомнила слова ма, звучавшие, как мечта: "Станешь взрослой, доча, всё у тебя будет: и сапфиры, и кораллы, и рубины!".
– Сапфиры, кораллы, рубины!
– шёпотом повторила Кристина, потрясённая невиданной красотой.
Все кто был на берегу - и взрослые и дети - с восторженными криками разбежались по освободившемуся от воды простору и принялись что-то собирать. Кристина медлила, но, рассудив, что если другие люди спокойны и веселы, значит, это дело обыкновенное, и ей тоже не следует терять время. Она подбежала к самому большому камню, блестевшему изумрудом. Но стоило его взять в руки, как, на глазах, обсохнув, он превратился в обыкновенный булыжник, которых на улицах ее родного города С. хоть пруд пруди. Кристина швырнула обманный камень и поспешила к другому, выглядевшему чистым голубым сапфиром. И на этот раз камень оказался ложным.
Неудачи только раззадорили Кристину. Быстро передвигаться ей мешал живот. Скоро она родит мальчика, Павлика. Он будет счастливым. У него будет всё: и московская квартира, и машина, и дача. И сейчас для него она отыщет много, много сапфиров, кораллов, рубинов на чёрный день.
Звук тем временем заметно усилился и стал похож на гул работающего пылесоса. Кристина видела такой пылесос - огромный, чёрный, тяжёлый - когда приходила к Мишелю в театр. Этим пылесосом убирали сцену.
Вдоль горизонта ниткой протянулась чёрная полоска, которая быстро превратилась в ленту и всё продолжала стремительно расти. С океана подул сильный, резкий ветер.
Забыв обо всём на свете, Кристина собирала камни. Найденные "драгоценности" уже не умещались в руках.
Резко стемнело, будто кто-то выключил свет. Кристина подняла голову и увидела перед собой чёрную стену, с десятиэтажный дом. Сверху стена была покрыта белой пеной, куски которой срывались и, медленно переворачиваясь, летели вниз. Точно также слетала пена с языка ее собаки, Джерика, когда он мчался, чтобы порвать на куски Мишеля. Жаль, что тогда не хватило цепи. Тогда бы не было Мишеля, и жила бы Кристина в своём городке и не пришлось брать грех за московскую квартиру, машину и дачу.
Стена надвинулась. Кристина попятилась назад и, зацепившись за рыбину, упала на спину. Она была спокойна. Ей казалось, что ребёнок, который был в ней, защитит ее, и с ней ничего не случится. Прежде, чем Кристину накрыло слоем грязи, водорослей и камней, она успела сделать один глубокий вдох.
***
Выбравшись на берег, чёрная, плотная масса грязи, сметая всё на своем пути: машины, здания, деревья, людей, неудержимо рвалась вглубь, туда, где еще безмятежно отдыхали тысячи людей.