Бой - баба
Шрифт:
— Так…
— Тогда все складывается! — возбужденно завопил прокурорский. — Это точно Камыш!
— Но вы же сначала не верили…
Каверзное замечание. Только сейчас охваченного эйфорией открытия следователя смутить было невозможно. Он охотно признал ошибку:
— Ну да! Меня сбили с толку разные способы убийства. А это сработала мрачная фантазия вора. И несчастного Гаврика он специально не сразу зарезал. Зрелищем мучений наслаждался. Одно слово — псих! Что с него взять?! Кстати, тогда становятся понятны и причины нынешних разборок с Муратом. Вас, моя милая, не поделили. И почему
Что-то вы перемудрили, Сережа, — устало вздохнула окончательно запутавшаяся Александра. — У него столько власти, что нет никакой необходимости убивать самому.
— Плохо вы криминалитет знаете, — нравоучительным тоном отозвался прокурорский. — У них тоже свои законы. Причем очень строгие. Например, нельзя путать личное с общим. Если вор хочет убить соперника из ревности, он не может поручить это «шестеркам». Права не имеет.
— Скажете тоже — права, — невесело хмыкнула красавица. — Чихали они на ваши правила.
— Нет, нет! — убежденно запротестовал следователь. — У воров порядок насчет этого железный. Закон нарушать никому не позволено.
— И что? Этот их долбаный закон разрешает убивать людей?!
Зазвенел опасно голос женщины. Понял обреченно прокурорский: взрыв практически неизбежен. Замямлил просительно:
— Ну-у… не нам судить…
— Да пошел ты! Правоохранитель, мать твою! — связь резко оборвалась.
В растерянности полной следак. Понять совершенно искренне не может — что он такого сказал? Во шальная! Еще и матерится…
Невдомек доблестному стражу порядка, что нельзя, не имеет он права даже в мыслях признавать пресловутый воровской закон. Закон этот для лохов придуман. Чтобы простаков наивных легче дурить. А правило у урок на самом деле одно. Простое, емкое и удивительно откровенное в своей нечеловеческой жестокости: «Умри ты сегодня, а я — завтра».
Глупая женщина по наитию о нем догадалась, а следователь прокуратуры так и остался в дремучем неведении. Еще и обиделся на дуру.
А ночью Александре приснился сон. Буйный. Тревожащий. И мучительно эротичный. В любви головокружительной во сне она купалась. В близости желанной. И так ей было ночью хорошо, так томительно сладостно, что не выдержала одинокая женщина. Снова подушку слезами намочила. Да что же это такое, в конце-то концов?! Неужто и вправду приличных мужиков не осталось? Ни ума у людей, ни сердца. Лишь деньги, власть, карьера интересуют. Ни о чем другом слышать не хотят.
Даже обладание женщиной в фетиш превратили. В беспардонно откровенное соревнование по принципу — кто сильней. Или богаче.
А любовь куда подевали?! Мальчишкам зеленым оставили? Идиоты! Бездушные, неспособные к возвышенным чувствам грубые животные!
Были два исключения, и тех не стало. Быдло серое из тупого жлобства убило…
А наказать — некому. Вон в прокуратуре следователь занюханный сидит. Ну натуральный совок! Спеси на четверых, фанаберии еще больше, а умишко… Психа какого-то выдумал! Не может с уголовщиной справиться, так модного по нынешним временам маньяка изобрел. Выход нашел, называется… Из «смотрящего»
Газет он не читает, что ли? Каждый урка мечтает справочкой из дурдома обзавестись. Чтобы, чуть что, невменяемым прикинуться. Я, дескать, за себя не отвечаю. На голову слаб. Мозги зашкаливают…
Да что там вшивый следователишко, если сам городской мэр с ворами дружбу водит?! Деньги бюджетные прямиком в «общак» переправляет…
И куда несчастной одинокой женщине приткнуться? Ни тебе хваленого крепкого плеча в трудные времена, ни ласки тихой в пасмурный день…
Встряхнулась красавица. Настроение жалостливое прогнала. На работу засобиралась. Надо же разведать, как там шеф после всего происшедшего поживает. Влезла по собственной глупости в чужое дерьмо, теперь не плачь. Веди игру до конца. Вот только знать бы еще, каким он будет — этот конец?
Затренькал требовательно дверной звонок. На пороге стоял вечерний провожатый. Сияет счастливо, как последний дурак. Пышный букет гладиолусов протягивает. Извините, говорит, за вчерашний промах. Вот пришел исправить оплошность.
Загляделась зачарованно на свежесрезанные цветы Александра. Спору нет, ей всегда гладиолусы нравились. Это, конечно, не тщательно подобранные, изысканные букеты банкира Володи, но все же лучше, чем «ведро» покойного Гаврика.
Расцвела в слабой улыбке красавица. В дом нежданного гостя пригласила. Спросила, разыскивая подходящую для подарка вазу:
— Как вы номер квартиры узнали? Я же, кажется, не называла.
— Я разведчик, сударыня, — несколько церемонно, с нескрываемой гордостью ответил визитер.
— Это как? Шпион в черных очках? Или что-то наподобие Штирлица?
Не принял шутливого тона мужчина. Ответил очень серьезно:
— Шпионы по паркету порхают. А наш брат чаще пыль глотает. Или грязью со снегом умывается. Смотря по сезону.
— Незавидная работенка, — машинально посочувствовала хозяйка, наконец-то обнаружив спрятавшуюся от глаз высокую, с узким граненым горлышком хрустальную посудину.
— Не работа. Профессия! — так же серьезно и даже торжественно поправил новый поклонник.
— Ну, извините, — впервые внимательно взглянули пронзительно синие глазищи. — Не часто в наше время встретишь такую преданность избранному делу.
— Это почти единственное, что у нас осталось, — невесело усмехнулись чуть прищуренные карие глаза.
— Как так?
— Я в армии служу, — вытянулся, поднимаясь на ноги, гость. — Позвольте представиться. Виктор.
Прикрыла ладошкой рот Александра. Батюшки-светы! И правда, до сих пор не познакомились! Все как-то не получалось. То прогоняла, то вроде бы и не нужно было.
Протянула лодочкой прохладную руку, засмеялась тихо:
— Очень приятно. Александра.
И черт кареглазый встречно улыбается. Застыл в неловком молчании, ладонь отпускать не хочет. Пришлось намекнуть, — мол, на работу пора. Время поджимает. А она еще не готова.
Понял Виктор с полуслова. Распрощался быстро, исчез за дверью, как растаял.
Замерла красавица с поднятой вслед рукой. Спросить забыла, где он в такую рань цветы свежие купил? Рынки то еще закрыты.