Бой - баба
Шрифт:
Капитан задавал пустяковые вопросы автоматически, почти не слыша ответов. Решение уже практически вызрело. Оставалось его реализовать.
В самом деле, не зря же молодой симпатичный парень оказался в одном кабинете с красивой незамужней начальницей. Значит, что-то между ними есть. В крайнем случае — было.
Эта паршивая мегера наверняка вскружила мальчишке голову, а потом — бросила. Из обыкновенной прихоти. Бестолкового женского непостоянства. Надоело просто бабе с сынком возиться. С другими
Ей-то что, знай мужиков охмуряй. А у пацана крыша от ревности съехала. Сдвиг по фазе на почве разбитой любви. Вот и пошел крошить налево и направо. С такой комплекцией и оружия не надо. Голыми руками шею свернет. Вспомнил тут капитан эпизод с задушенным в собственной квартире коммерсантом, еще больше в напрашивающейся версии утвердился.
Дождался, пока расстроенная увольнением красотка уметелится, парня в отделение пригласил. Для уточнения некоторых обстоятельств.
Не дано знать Александре, что мэр сегодня не только ее с работы турнул. Он и Камыша в розыск объявить заставил. Милицию городскую бездельниками обозвал.
Жалко, конечно, градоначальнику, если «черный» предвыборный фонд пропадет. Но власть — дороже. Будет власть — будут и деньги.
Эту истину матерый администратор чуть не с пеленок запомнил. А насчет возврата фонда есть у городского головы кой-какие мыслишки.
Привычка у мэра дурная — не любит деньги просто так упускать. Найдет он возможность свое вернуть. Обязательно найдет.
И воровской «смотрящий» тоже не лыком шит. Везде у пахана свои уши имеются. В милиции — в первую очередь. Обо всем благодетеля в известность ставят. Стараются. Подогрев немалый честно отрабатывают.
Звякнули, будто между прочим, о намечаемом аресте осторожно предупредили. И откуда ветер дует — тоже сказали.
Не стал урка архангелов дожидаться. Скрылся благоразумно, растворился вслед за чеченцем Муратом среди городских окраин. «Шестерок» с заданиями во все концы разослал. Сам, как диспетчер, с мобильником не расстается.
Роберта завели в пропахшее застарелым потом и табаком глухое, без окон, помещение. Усадили на стул с высокой спинкой, руки за жесткой доской в наручники взяли.
Разительно переменившийся капитан пустил прямо в лицо задержанному густую струю вонючего сигаретного дыма:
— Ну что, браток, попался? Не ожидал, да? Колись давай, скольких убил. Подозреваемый молчал, упрямо нагнув лобастую голову. От стены отделился не замеченный им ранее еще один человек. Угрюмый бугай в форменной рубашке без знаков различия.
Поднял громадную волосатую лапу, по плечу сочувственно похлопал:
— Не тяни время, сынок. Себе дороже выйдет. Здесь в молчанку играться не принято.
Неожиданно человек резко ударил
Парень поплыл. Вскинул вытянувшееся лицо с помутившимися зрачками, но рта так и не раскрыл.
Тогда неизвестный в форменке дал задержанному по ушам. Он знал по опыту: после такого удара в голове словно колокол гудящий появляется. Соображаловка отказывает. Потому с изуверской жестокостью еще раз врезал по безобразно распухающим ушным раковинам. Тюкнул легонько по темечку, собираясь вернуться к шее.
Сквозь неслышный рев в ушах подозреваемый расслышал:
— Достаточно, сержант. Пусть пока один посидит. Подумает, глядишь — осознает. Чистосердечные показания даст.
И тут же внезапный сокрушительный удар вбил беззащитную печень куда-то за позвоночник. Скрутило Роберта дикой болью. Он бы рухнул вместе со стулом на грязный цементный пол, если бы не поймавший его за волосы бывалый сержант.
И вновь равнодушно-спокойный голос капитана:
— Это только цветочки, браток. Погоди, будешь упрямиться — ягодки получишь.
Не утерпел верзила. Потянул арестанта за багровое ухо, слюной нечистой с издевочкой брызнул:
— Ты про «слоника» слыхал? Вернусь — познакомлю!
Где-то очень далеко прогрохотали подкованные сапоги. С лязгом захлопнулась стальная дверь, и камера погрузилась в переполненную страхами и непониманием свинцовую тишину.
Домой идти не хотелось. Осточертело одной сидеть. Весь день Александра бродила по оживленным центральным улицам. Просто так. Без вся кой цели. Будто прощалась.
Опомнилась только ближе к вечеру.
Когда народ с работы повалил. Ощутила, как гудят уставшие на высоких каблуках ноги, к себе потихоньку побрела.
Во дворе ее ждали. Во-первых, выделяющийся ярким пятном на скамейке Виктор с шикарно большим очередным букетом гладиолусов. А во-вторых, почти черный зализанный джип «Тойота».
Затрепыхалось пойманной птицей почувствовавшее неясную тревогу женское сердечко. Замершую у подъезда машину невозможно было не узнать. В ней каталась охрана воровского «смотрящего».
Поднялся при виде красавицы Виктор. Навстречу, улыбаясь, пошел. Но еще раньше выскочили проворно из затемненного салона двое коротко стриженных молодых людей. Высокие качки с длинными мосластыми руками.
Надвинулись «шестерки» на Александру. Спинами широкими от любопытных глаз закрыли. Один из них схватил женщину за руку, произнес без всякого выражения:
— Двигай-ка, подруга, с нами. Камыш ждет.
Отпрянула испуганно красавица. Руку освободить попыталась. Но стиснул торпеда железные пальцы на хрупком запястье. Прошипел зло, уже не скрываясь: