Бой
Шрифт:
Андрей молча заковылял к своему окну. Молча он влез на подоконник и долго устраивал больную ногу на стуле.
Борис бился с "тенью".
– Хорошо, - громко сказал Андрей.
Борис остановился.
– Хорошо. Ты, пожалуй, прав. Давай мешок. Только не бей так размашисто. Работой корпуса и ног сделай удары короткими, резкими и сокрушительными. Бей не только рукой, но всем телом, вкладывай в удар вес всего твоего тела.
Борис пошел к мешку. Снова в пустом гимнастическом зале раздались частые, глухие удары.
Пак...
Некоторое время, кроме ударов, ничего не было слышно.
Потом раздался спокойный голос Андрея:
– Хорошо, но удары должны быть еще резче, еще короче и отрывистей.
ГЛАВА ПЯТАЯ
Борис стоял под душем. Он с наслаждением фыркал и отплевывался. Сильная струя била его плечи и голову. Вода стекала по груди, по животу и ногам. Кожа Бориса блестела. Клочья мыльной пены лежали у его ног.
Борис открутил кран, струя усилилась, и вода стала холодной. Он поежился от холода, улыбнулся и, подняв голову, подставил лицо под струю уже совсем ледяной воды.
Потом, с сожалением расставаясь с душем, он закрутил краны и пошел в раздевалку, на ходу вытираясь жестким мохнатым полотенцем.
Петр Петрович и Андрей сидели в раздевалке. Они ждали Бориса.
Петр Петрович был их тренером, их учителем.
Ему было пятьдесят лет. Он был почти совершенно лыс. Его лицо, с глубокими морщинами, с нависшими бровями, было сумрачно и неподвижно. У него были маленькие темные глаза. Выражение глаз было живое и добродушное.
Впрочем, чаще всего глаза его были прищурены, скрыты в тени мохнатых бровей, и лицо его казалось сердитым, почти злым. Это совсем не соответствовало его характеру, хоть он и хотел, чтобы его считали человеком злым и черствым.
Он был молчалив и замкнут. Немногие знали о подробностях его жизни.
Двадцать лет тому назад, студент университета, он один из первых бросил юридический факультет и пошел в Красную Армию.
Революция сделала его солдатом. Когда гражданская война кончилась, он вернулся в родной город. Оказалось, что он забыл, совершенно забыл все, чему его учили в университете. Он никак не мог найти себе мирное занятие. Слишком долго он был солдатом.
Вот тогда-то ему предложили заняться преподаванием бокса. Он еще студентом занимался боксом. Он начал учить боксу рабочих парней в клубах.
Оказалось, что бокса он не забыл.
Он был необычайно силен. Он без труда мог несколько раз выжать два тяжелых двойника, по одному двойнику в каждой руке. Он был худой и жилистый. Он выглядел гораздо старше своих лет и внешне был непохож на такого сильного человека.
Он увлекся боксом, и он добился хороших результатов. Его ученики неплохо показали себя. Через несколько лет он стал одним из лучших тренеров.
Он учил драться сильно и храбро, учил боевой решимости.
Его ученики становились волевыми и решительными бойцами.
Он сам изобретал всякие мази и снадобья, чтобы останавливать
Шли годы. Он старел. Но он был силен и крепок по-прежнему, никогда не болел, никогда не уставал. Может быть, он и уставал, но никто не видел его усталым, он никогда не жаловался на усталость. Он всего себя отдал боксу. Он учил новичков, тренировал молодых боксеров и секундировал своим ученикам. Он жил один, у него никого не было, своим ученикам он отдавал все свое время и все свои силы. Честно говоря, он мечтал о профессиональном боксе, и он всегда грустил, если хорошие ученики бросали бокс.
Когда Андрей и Борис уходили служить в Красную Армию, он сказал им:
– Прощайте. Именно прощайте, а не до свидания, потому что пока вы будете служить в армии, вы забудете бокс и потом уже не вернетесь к боксу и ко мне.
Но они не забыли о боксе, и после Красной Армии они вернулись к Петру Петровичу. Он ничего не сказал им о своем волнении и счастье. Он был именно счастлив. По-настоящему счастлив. Он видел в них результаты своей кропотливой работы.
Он научил их боксировать. Он воспитал в них качества бойцов. Он очень хорошо знал, что не только сила и ловкость создают эти качества. Он воспитал в них волю, волю настоящих бойцов.
Заботясь о своих питомцах, он жил одной с ними жизнью. Они любили его - он знал и это. Он был почти старик, но он не чувствовал старости.
Вот теперь Борис неожиданно должен биться с Титовым. Это не шуточный бой, мальчики волнуются, он волнуется вместе с ними, и в этом волнении для него тоже счастье.
Борис одевался. Андрей тихо насвистывал.
Петр Петрович нахмурясь сидел на табуретке посреди раздевалки.
– Плохо, - сказал он Борису.
– Нужно много работать эти две недели. Я говорил вам. Нужно тренироваться как следует.
Он знал, что Борис тренируется как следует, тренируется много и хорошо, но он считал нужным немного поворчать на своих учеников.
Борис надевал свитер.
Андрей перестал насвистывать.
– А побить его вы должны, - сказал Петр Петрович.
– И вы можете его побить.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
До боя осталось три дня. Петр Петрович сказал, что Борису нужно три дня отдохнуть. С весом было все в порядке. Борис чувствовал себя хорошо и в форме, но он все-таки немного устал и решил провести день за городом.