Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 34
Шрифт:
— Я убиваю благородным мечом, — заявил альв, покачав фламбергом. — Или благородными теневыми зверями.
— Помню, ты одному ракхасу голову булыжником раскроил…
— То был благородный булыжник!
— Всё с тобой ясно, — хмыкаю я.
— Даня! Мне надо Славика кормить! — Светка вдруг всполошилась, глянув на часы на руке.
— Сейчас отключим глушилку на острове — и отправишься, — киваю ей.
В этот момент звонит Нобунага. Его голос в артефакте взволнованный, даже с надрывом:
— Данила-дайме, держись, родненький! Императорский
Я усмехаюсь:
— Отлично, Ода-дайме. Будет кому принять у меня этот остров.
Нобунага удивлённо переспрашивает:
— Ты уже захватил Райский остров?
— Конечно, — отвечаю я, бросая взгляд на дворец, где сбежавшие, как крысы, гвардейцы забились в углы. — А что мне оставалось делать? Я же не для того сюда тащился, чтобы любоваться пейзажами.
Замок, Райский остров
Гвардейцы засели в замке Генерала вулканов, напряжённые, каждый держался так, словно любая тень за дверью могла оказаться врагом. Один из них, сутулый, с усталым лицом, бурчит, выглядывая через штору в окно:
— Похоже, Филинов не собирается захватывать наш гарнизон. Он сюда не идёт, и не видно, чтобы его люди собирались штурмовать.
Другой, молодой, с нагловатым выражением лица, фыркает и бравится:
— Да кому там штурмовать? Мы этого Золотого дракона испугались, да, признаю. Но что нам сам Филинов? Он со своей горсткой ничего не сделает. Да и ему самому есть чего бояться — там афганцы лезут толпами, да ещё наши корабли в море. Сейчас Филинов думает только о том, как удрать на своём самолёте! Туда ему и дорога!
— Да ты прав… — первый искренне пытается поверить аргументам, но в голосе у него больше сомнений, чем уверенности.
С этими словами он решает отвлечься, идёт в сторону кухни, думая урвать что-нибудь из деликатесов дайме, раз хозяин всё равно окочурился. Толкает дверь, входит — и застывает, будто ударился о стену.
Прямо у кофемашины колдует четырёхрукая фигура с выпуклыми ягодицами. Хищная Горгона поворачивается на звук шагов. Глаза сверкнули ядовито-жёлтым, волосы-змеи зашевелились, шипя и извиваясь.
— Мама дорогая… — вырывается у гвардейца. Он машинально тянется к кобуре на поясе, пытаясь выхватить оружие.
Но рука даже не успевает откинуть крышку. Резкий рывок, вспышка медных когтей — и его кисть отлетает в сторону, со смачным шлепком ударяясь о кафель.
Змейка медленно наклоняется, щекочет когтями его подбородок и, не мигая, произносит своим хриплым голосом:
— Неверррно. Я — Мать выводка мазаки. Фака-а!
Штурмовать замок я не стал, просто отправил туда Змейку, она и глушилку отключила, и кофе мне принесла. А там уже телепортировавшая Зела с Ледзором, Кострицей и альвами взязли замок — ну вернее, гвардейцы сами сдались в плен после того как нашли в замке парочку рассеченных трупов. Грандбомж
Правда, отбирать было особо не у кого — конвоиры разбежались. Освобождать рабов из клеток я поручил Беру и Грандбомжу.
Терраса вокруг арены дышала тишиной после суматохи. Я сидел в обсидиановом кресле, неторопливо пил кофе Змейки из чашки с журавлями, нарисованными в полёте.
Между тем рабов всех вывели на арену. Толпа вьетнамцев, испуганные лица, глаза в пол. Я отставил чашку, спустился вниз и подошёл к первой девушке. Взглянул ей прямо в глаза, после чего лёгким движением возникшего в руке теневого клинка рассёк кожаный ошейник на её шее. Кусок кожи с глухим шлепком упал к ногам.
— Вы все свободны, — сказал я, уходя обратно к ступеням. — Сейчас снимем ошейники со всех.
Вьетнамцы переглянулись, будто не веря своим ушам. Сначала робкая надежда, потом ещё большее недоумение.
Я повернулся к Беру, который стоял сбоку и лениво грыз яблоко:
— Твоя задача — заняться переписью вьетнамцев.
— Почему я? — сразу буркнул он.
— А почему не ты? — спокойно ответил я. — Запиши, кто откуда вывезен, раздели их по группам. Потом отправим домой. Пусть это будет твоя ответственная работа. Учись работать с людьми.
Бер недовольно сморщился, что-то пробурчал, но всё же поплёлся выполнять приказ.
Мне же оставалось вернуться к главному. Я снова уселся на террасе рядом с ареной, сделал ещё глоток кофе и вызвал ментальных легионеров. Передо мной проявились двое — Генерал вулканов и Воронов.
— Что интересного расскажете? — спрашиваю.
Воронов первым отчитался:
— Шеф, я уже дал новичку вводные.
Генерал вулканов стоял чуть позади, растерянный, но вроде уже смирившийся. Кивнул, не поднимая взгляда:
— Да, я понял, что оказался в некоем Легионе. И мне не остаётся ничего, кроме как заслужить себе вторую жизнь.
Я усмехнулся.
— Ты рассчитываешь на вторую жизнь после всего, что натворил? Шанс, конечно, есть, но отрабатывать придётся долго. Всё возможно, но ничего не даётся даром. А пока лучше работай с тем, что есть. Служба в Легионе тоже имеет свои плюсы.
— Да, шеф, — покорно кивнул он. Вежливый, как и ожидалось. Но я сразу отметил, как быстро он подстроился: забыл свои японские суффиксы и перешёл на привычное в Легионе лаконичное «шеф».
— Слушай внимательно. Мне ты нужен не как боевая машина. Сильных легионеров у меня хватает с избытком. От тебя требуется другое — знания японского этикета. Ты всю жизнь жил в этих традициях, ты знаешь их лучше любого справочника. Я, конечно, могу залезть в твою память и вытащить всё напрямую, но я не собираюсь тратить на это свою ментальную энергию, когда есть более удобный вариант. Поэтому правило простое: когда мне нужно будет сделать поклон, жест или правильно ответить по нормам их этикета — этим займёшься ты. У тебя в этот момент будет право пользоваться моим телом.