Боярич
Шрифт:
Вспоминаю школу Кириллова отца, и начинаю «отыгрывать стихийника». Прыжок в ускорении, сопровождаемый легким «воздушным шлейфом» за спиной, по внешнему виду и ощущению в Эфире, мало отличается от техники «паруса», используемого «воздушниками» для быстрого перемещения на короткие расстояния. А диск кинетического эфирного щита в воздушной оболочке, очень похож на «лезвие». Жаль, что его мощь уступает настоящей «воинской» технике. Пришлось добивать «каменную кожу» Стародубова, изображавшего в ней бетонную статую, эфирной «иглой», охлажденной до температуры жидкого азота. Вот. Защита новика с хрустом рассыпается мороженной каменной крошкой, и удар простейшего
Увернувшись от очередного удара гравием, я пустил в сторону Ильина пару таких же замаскированных кинетических щитов, каким «угостил» Стародубова, но «атос», удивительно точно просчитав траекторию их полета, просто развернулся боком, одновременно наращивая мощь собственного щита с атакуемой стороны. Есть! Повинуясь моей воле, кинетические щиты резко сменили направление, в попытке слиться в один и… грохнули с двух сторон по Илье. Удержать равновесие, когда тебя с двух сторон лупит, словно тараном, довольно трудно, а если в этот момент еще и получить мощный удар ногой в лицо, пусть и защищенное стихийной техникой… Ильин ошибся, ему надо было привязывать щит не к себе, а к собственному местоположению, но он не захотел терять подвижность, и проиграл. Ошеломленный сразу двумя ударами, «атос» не успел отследить мое приближение и закономерно проиграл. Хотя щит его так и остался активированным. А вот теперь пришла очередь Винокурова.
Пока я бегал по полигону, выводя из строя «твердолобых», этот ушлый парень, после первой попытки приблизиться, разорвал дистанцию и внимательно наблюдал за моими действиями, не делая ни единой попытки помешать. Некрасиво? Зато, он сделал выводы из поражения приятелей. Его бурлящий кокон преобразился. Теперь это был нестесняющий движений диск, зафиксированный на левой руке, словно настоящий щит. А в правой возник уже виденный мною водяной хлыст.
Честно говоря, увидев приготовления Григория, я разочаровался. От «воя» я ожидал куда большего. Кажется, накрылся мой выигрыш…
Или нет? Увернувшись от полоснувшего воздух хлыста, я еле успел прикрыться эфирным щитом от ударившего во все стороны ледяного крошева, взорвавшегося там, где удар плети пришелся по земле.
Ринувшись вперед, я едва ушел от следующего удара хлыстом и, поднырнув под руку Григория, засветил ему по ребрам. «Арамис» отшатнулся и, скользнув «водяной дорожкой», подался в сторону. Понимая, что на средней дистанции мне ничего не светит, я рванул следом за отступающим противником, пытаясь сократить расстояние. Облом. Здесь меня встретил неожиданно разросшийся в стороны щит Григория. Трансформированная техника, словно локомотив, снесла меня к самому куполу, вдавила в него и, спустя секунду, рассыпалась водяной пылью. А я с облегчением сполз по вибрирующей от удара стенке купола, наземь.
Глянув на вяло махнувшего рукой зрителям Григория, я с легким удивлением понял, что он не очень-то доволен исходом боя, да и косится в мою сторону с каким-то странным выражением лица. Ну и ладно. С этим можно и потом разобраться. А пока, у меня есть куда более важные дела…
Купол сняли, и одноклассники бросились на полигон, растаскивать тела «гладиаторов». Рядом со мной тут же оказался недовольный Леонид и улыбающаяся Вербицкая.
— Ты специально это сделал. —
— Кхм…
— Ай, оставь. — Отмахнулся Леонид, проследив мой выразительный взгляд, обращенный на Машу, тут же состроившую из себя олицетворение наивности. Ну да, ну да, это у нее замечательно получается. — Она в курсе дела и поставила ту же сумму и на тот же исход, что и твой агент.
— МОЙ агент? — «Удивился» я, и Леонид надулся. Правильно. Если уж не смог сохранить в тайне такое дело, то не надейся, что с твоими секретиками не поступят так же.
— Ладно-ладно. Это был мой агент. Доволен? — Бестужев тяжело вздохнул. — И все-таки, ты сделал это специально. Я уверен.
Засунь свою уверенность подальше, дорогой друг-товарищ. Я не собирался устраивать шоу мастера Эфира. Кто знает, тот знает, а остальным и не надо.
— Машенька, милая, скажи пожалуйста, тебе не стыдно? — Вздохнув, обратился я к однокласснице.
— Стыдно? За что? — Захлопала ресницами наша актриса.
— Ты же ополовинила мой выигрыш. Фактически, ограбила сироту. — Улыбнулся я.
— Хм. Прошу прощения, но… где доказательства? — Мило улыбнулась девушка. — Я вообще, не понимаю о чем ты говоришь, д о р о г о й…
— Она воспользовалась услугами того же агента. — Вздохнул Леонид. — Ну, и сам он тоже поучаствовал.
— А думать надо было, кого в агенты выбирать. Солидарность рода, слышал о таком? — Рассмеялась Вербицкая. — Твой агент, Леня, мой родной брат. Неужели, заметив, как вы с ним секретничаете, я не поинтересовалась, о чем шла речь?
— Издержки системы. — Фыркнул я, в ответ на печальную гримасу, скорченную Бестужевым.
Это был очень долгий день. И слишком насыщенный, тем более, для пятнадцатилетнего пацана. Так что, добравшись до дома, я даже не стал заморачиваться с приготовлением ужина и, бросив сверток с выигрышем на стол… почти две тысячи рублей, между прочим… поплелся в спальню.
Утром, я поднялся отдохнувшим, но вот насчет свежести… Хм. Мда… Приняв душ, я вышел в общую комнату, и мой взгляд упал на брошенные на столе конверт и сверток. Мотнув головой, я решил разбираться с делами на сытый желудок и двинулся готовить завтрак.
С подозрением осмотрев имеющийся в холодильнике выбор, я решил, что сегодняшний завтрак должен быть посущественнее и, выудив из морозилки солидный шмат мяса, принялся пластать его куцыми «воздушными лезвиями». Получилось четыре порции. Воздух вокруг разложенного на разделочной доске мяса, нагрелся, и через несколько минут я бросил первые два куска, прямо на раскаленную ребристую поверхность плиты, предварительно сбрызнутую маслом. Пока мой завтрак подрумянивался, я как раз успел порезать овощи и приготовить лимонный соус.
На все про все, у меня ушло едва ли четверть часа, но я все равно, чуть слюной не изошел, когда по комнате пополз сногсшибательный аромат жаренного мяса.
Стейки на тарелку, крупную соль в плошку, салат в миску, и все это на стол. Оголодавший за прошедшие сутки, желудок что-то радостно рявкнул и… Через десять минут я задумчиво глянул на опустевшую посуду, покосился в сторону кухни, но, в конце концов, оставил мысль о добавке и решил заняться делами.
И тут меня ждал облом. Браслетов-то, нет… а значит, ни позвонить кому, ни в Паутинку залезть, не получится. Пришлось отбросить мысль о созвоне с Леонидом с последующей отмазкой от посещения гимназии и, вздохнув, выбираться из дома.