Боярин
Шрифт:
— Он убьет тебя, — закричала Юлия.
— Нет, — качнул головой боярин, — не вмешивайся, и это приказ, я знаю, что я делаю. Беляш, тебя это тоже касается. Обоим сидеть тихо и не отвлекать.
— Да, хозяин, — последовал немедленный ответ от прислужника.
— Ты… — начала боярышня возмущенно, но Воронцов уже отключился от этого отвлекающего бесполезного диалога.
«Он хочет убить, пускай убьет, пускай поверит в свою победу, а там мы его и зарежем». Он кинулся в атаку, сделал широкий горизонтальный удар, сталь снова ударилась о сталь, а затем противник провел какой-то
— Нет, — закричала в голове Юлия, понимая неотвратимость смерти Константина, но приказа ослушаться не могла.
Шпага, нацеленная в сердце, начала движение. Но именно в этот момент Воронцов позвал свой родовой меч обратно в руку, и тот возник всего лишь в пяти сантиметрах от груди графа. Даже выпад не понадобился, враг налетел сам на выставленное оружие. Клинок вошел точно в сердце противника, разгон сделал свое дело, кончик меча показался из спины. Несколько секунд было тихо. Граф еще улыбался, но вот улыбка сошла с его лица, она исказилось гримасой. Шпага, так и не доставшая Воронцова, упала на каменный пол, ноги бретера подкосились, и он завалился на бок. Константин, не обращая внимания на рев толпы, выдернул скьявону и посмотрел в лицо врага. Обреченность, а в глазах ненависть. Захотелось плюнуть, но это бы было пренебрежением.
— Тебе срочно нужны уроки по фехтованию, — заметила Юлия, она ворчала, но Воронцов чувствовал в ее голосе облечение и радость.
— Вы правы, боярышня, вот только времени у меня нет.
— Это верно, — согласилась собеседница. — Интересно, возникнет ли претензия к тебе по поводу поединка, ты ведь победил не совсем честно?
— Сейчас выясним, — усмехнулся Константин и посмотрел на подошедшего гвардейца.
— Победа боярина Воронцова, — провозгласил он. — Поединок закончен.
— Вот и ответ, — мысленно произнес Воронцов. — Что ж, думаю, Ставр подсуетился. Конечно, в кулуарах будут ходить слухи, но убит дуэлянт, так что, официально мне не предъявят.
— Не пугай меня так больше, — подойдя, попросила Лада.
— Не буду, — отмахнулся Константин, он уже убрал скьявону, и теперь обдумывал, где бы найти бинты, кровь, стекала по левой руке и лилась на пол тонким ручейком. Воронцов покачнулся. — Сходил, блин, на танцы, — прошипел он сквозь зубы и рухнул бы, если бы не парочка гвардейцев, которые подхватили его и отвели в сторону, где его дожидался лекарь, во всяком случае, чемоданчик у него был точной копией того, что присутствовал на дуэли с бароном.
— Садитесь, сейчас я приведу вас в порядок, — заверил мужичок и полез в сумку за каким-то снадобьем.
— Будьте любезны, приведите, — морщась, произнес Воронцов, откидываясь на спинку стула, — мне через несколько часов в дорогу.
— Ничего страшного, — заверил лекарь. — Главное —
Константин на это только хмыкнул, его регенерация сделает свое дело, никаких шрамов. Какой-то раствор из бутылки полился на рану на щеке, и он стиснул зубы, так сильно защипало. Да уж, неудачный прием получился.
Глава 17
Ровно в четыре утра под проливным дождем автомобиль «Запад», за рулем которого сидел Горд, остановился возле трапа небольшого по местным меркам леткора. Двадцать — двадцать пять метров в длину, высота около шести, трап широкий, всего пять ступенек.
— Ну что, давай прощаться? — произнес Воронцов и протянул наемнику руку. — Береги Ладу, особо никуда не лезьте, занимайтесь делами Торгового дома, вот тут у вас будет достаточно головной боли. Хотя от вас уже много и не требуется, с Бызыром и Гонтом мы все обсудили, они знают, что делать.
— Все будет хорошо, Ваше сиятельство, — заверил его Горд, — и Ладу сберегу, и за делом пригляжу, хотя в этом и нет нужды, управляющий у нас головастый, все ваши инструкции, пусть и странные, но понял и принял к сведению. Так что, когда вернетесь, думаю, дело будет уже запущено.
— Вот и хорошо, — улыбнулся Воронцов, уж чего-чего, а инструкций он оставил прилично. — А если не вернусь, не поминайте лихом. Завещание, если что, у правоведа в здании совета. — С этими словами он пожал руку Подземнику, игнорируя осуждающий взгляд наемника, и выбрался наружу.
Обматюкав мерзкую погоду, Константин с левой рукой на перевязи замер перед трапом. Дрозд, выпрыгнувший с заднего сиденья, раскрыл над ним большой зонт, не давая работодателю промокнуть.
Не прошло и десяти секунд, как дверь на леткоре распахнулась, и в дверном проеме появился Радим Теренский.
— Ваше сиятельство, — поприветствовал он Воронцова, — не стойте под дождем, поднимайтесь на борт.
— Рад видеть, граф, — ответил Константин и, не дожидаясь Дрозда, который вместе с Савой начал выгружать вещи, взбежал по трапу.
Вещей взяли по минимуму, четыре сумки, три чехла с карабинами, рюкзак, подаренный ему Виром. Да, Воронцов решил прихватить его с собой, приторочив к нему «Кару Сварога». Обменявшись крепким рукопожатием с капитаном, он осмотрел коридор, тот шел вдоль всего борта. Больше всего это напоминало железнодорожный вагон — слева двери, как в купе, всего три штуки, справа иллюминаторы, коридор, шириной чуть больше метра. С одной стороны тупик, со второй — лестница на второй ярус.
— Прошу вас за мной, Ваше сиятельство.
— Граф, давайте договоримся, когда мы наедине, я для вас просто Константин. Если хотите, можете из вежливости добавлять Андреевич, или боярин Воронцов, без сиятельств обойдемся.
— Договорились. Я для вас Радим, или капитан. Без всякой светлости.
Бывший частный детектив хмыкнул.
— Рад, что мы прояснили вопросы освещения, — и, махнув рукой выбравшемуся из машины Горду, пошел по коридору.
Радим обернулся и бросил озадаченный взгляд на Воронцова, потом до него дошла шутка, и он улыбнулся открыто и хорошо.