Боярин
Шрифт:
Константин тут же ощутил небольшую вибрацию под ногами, но уже через два десятка секунд она ушла.
С минуту Витор больше ничего не делал, но затем оба жезла засветились. Он взялся за тот, что слева и потянул на себя. Корабль вздрогнул и довольно плавно начал подниматься вверх. До штурвала тут не додумались, вот такая система.
— Ну да, управление простое, — словно подслушав его мысли, произнес Радим. — Левый жезл — направление, вверх вниз, правый — повороты, задний ход не предусмотрен. Так что, промахнулся мимо цели, делай круг. Под столом педали, управляют скоростью. Но предусмотрен автоматический режим.
— Да уж, ничего сложного, — согласился Константин, глядя, как медленно отдаляется земля.
Взлет был очень плавный, никаких перепадов, к которым он привык в самолетах, но и скорость… Если самолет летит со скоростью 800 километров в час, то леткор делает максимум тридцать, это неспешный способ передвижения.
Витор покосился на пару приборов, закрепленных чуть выше артефакта. Насколько Константин понял, это был датчик высоты и спидометр.
— И как высоко он может подняться? — поинтересовался он у Радима.
— Два с половиной километра, затем расход энергии существенно возрастает. Транспортники и большие пассажирские вообще выше тысячи метров не поднимаются. Абсолютный рекорд принадлежит капитану с говорящим именем Вышемир, он поднял свой леткор на пять километров, правда, едва не разбился, когда батареи почти разрядились. Хорошо, у него была резервная система, подумал мужик о расходе.
Минут через двадцать подъем закончился, и Витор вернул левый жезл в нейтральное положение.
— Какой курс, капитан? — поинтересовался он.
Воронцов улыбнулся, Радим сдержал слово и не сказал команде, куда они летят.
— Домой, — улыбнулся граф. — Мы летим домой. Курс на север, Витор, вотчина боярина Медведева.
— Слушаюсь, капитан, — и помощник, ухватившись за второй жезл, потянул его вправо.
Леткор разворачивался, не сказать, что быстро, но все же через пять минут лег на курс.
Константин с интересом смотрел на облака над ним, стало гораздо светлее, и дождь потихоньку стихал, а на горизонте вообще проглядывала полоска светлеющего неба без каких-либо облаков.
— Ну, вот и все, Константин Андреевич, — поднимаясь с кресла, произнес Радим. — Как впечатление от первых минут полета?
— Захватывающе. Хотя, наверное, ожидал чего-то большего.
Граф улыбнулся.
— Так всегда бывает. А теперь предлагаю выпить взвару, хотя могу предложить чай или кофе.
— Великолепно, — обрадовался Воронцов, — я с удовольствием приму ваше приглашение и выпью чашечку крепкого не сладкого кофе. А если еще и позавтракать предложат, будет вообще замечательно.
— Сейчас организуем, — и Радим извлек из кармана мыслеглас.
Через пять минут они уже сидели в кают-компании, Константин пил кофе и жевал только что пожаренную яичницу с беконом.
— Кстати, а что это за лесенка с люком справа в рубке? — поинтересовался Воронцов, вспомнив вопрос, который его терзал.
— Выход на стрелковую площадку, — охотно пояснил граф, — там башенка с пулеметом, еще одна такая же позади.
— Зачем? — удивился Воронцов.
— Во-первых, во тьме нас могут атаковать клюи — летающие мутанты. А во-вторых, у бандитов есть точно такие же леткоры. Мне известно о двух нападениях в прошлом году, и оба, к несчастью, для моих коллег оказались неудачными, команда и капитаны убиты, груз и леткоры захвачены.
Константин
Когда все было выпито и съедено, граф поднялся.
— Вынужден вас оставить, боярин, мое присутствие необходимо на мостике.
Воронцов поднялся следом.
— Не смею задерживать. Пожалуй, вернусь в каюту и посплю пару часов, да и вещи нужно распаковать.
— Передайте вашим людям, завтрак в девять утра. Ваш будет доставлен в каюту.
Константин кивнул и отправился отдыхать, все же подъем был ранним, левая рука на перевязи ныла.
Дождь закончился, и Константин уселся в кресло перед иллюминатором. Достав сиграиллу, он прикурил и стал смотреть, как неторопливо проплывают над леткором облака, а впереди, красиво их окрашивая багряным, проступает солнце.
На третий день Константин был вынужден признать, путешествовать с комфортом и ни хрена не делать ему очень понравилось. Скучновато, конечно, ни тебе засад, ни тварей, одержимых тьмой, летишь себе, смотришь в иллюминатор на облака или на землю далеко внизу, беседуешь с составляющим ему компанию Радимом. Причем эти беседы получили практическое продолжение, оказалось, что граф отлично фехтует, и он начал показывать боярину приемы. Капитан очень удивился тому, что Константин не умеет обращаться с клинком, хоть и одержал победу в двух дуэлях, и теперь он взялся вбить в Воронцова хотя бы азы. За что боярин был очень благодарен. Охранники скучали, но службу тянули. Один постоянно находился в общей комнате, присматривая за каютой боярина. Каждый вечер леткор опускался на землю, стоянки для него имелись почти возле каждого более-менее крупного городка. Капитаны летающих кораблей знали эти места, как дом родной, им были рады, их всегда ждал стол, кровать и женщины. Ночи же Воронцову, который предпочитал оставаться на леткоре, скрашивала Юлия. Вот только, проведя вместе час-полтора, она исчезала, экономя резерв, ведь не лазить же Константину по Астре в поисках сущности для кормежки одной активной боярышни. И чем ближе девушка была к дому, тем мрачнее она становилась, словно чуяла грядущие неприятности. А то, что без них не обойдется, оба прекрасно понимали.
За пару часов до заката четвертого дня путешествия в каюту, постучавшись, вошел Радим. Константин, уже привычно сидевший в кресле напротив иллюминатора с сигариллой и стаканом виски, пару бутылок которого он прихватил в дорогу, сделал приглашающий жест.
— Присоединяйтесь, граф.
— Нет, Ваша светлость, — покачал тот головой. — Я пришел сказать, что скоро садимся в пункте назначения. Прибыли. Даже чуть быстрее, чем я рассчитывал.
— Понятно, — усмехнулся Воронцов. — Что, пора собирать вещички и уматывать?
— Нет, — улыбнулся капитан, оценив шутку, — но часть нашего договора выполнена. Ночь проведете на леткоре, как всегда, а я попытаюсь найти вам и охране машину до земель боярина Рысева, чтобы утром вы смогли отправиться в путь.
— Благодарю, Радим, это путешествие стоило затрат. И как мне кажется, я нашел в твоем лице друга.
— Не знаю, как насчет друга, — вполне искренне, с улыбкой, ответил капитан «Прекрасной Анны», — но доброго приятеля точно. Не буду мешать. — И, кивнув, он покинул каюту.