Боярин
Шрифт:
Но сейчас нужно было добраться до ведуна, тот по-прежнему стоял на крыше фуры, если, конечно, можно так обозвать шестиметровый длинномер. Вокруг него суетились сразу три горбача, тащившие к открытому порталу во тьму поглощенных серыми коконами людей. Причем каждый из пленников светился. Неужели черные придумали, как хватать тех, в ком больше света, и выкачивать его? Ведь не зря же они здесь не убивают, а тащат в портал. «Черт, как же плохо без левой руки», — пробормотал Воронцов и, походя, полоснул по горлу несущегося в сторону бьющегося Беляша проклятого. Чудесный клинок едва не перерубил позвоночник, и тварь завалилась на спину, подчиняясь силе удара. Вот только это стало ошибкой. Черный ведун, до которого осталось всего метров десять, стремительно, не хуже шаолиньского монаха, провел
Взрывная волна невероятной силы ударила в спину и буквально швырнула Воронцова вперед, выбросив при этом из тени, травмированную руку прострелило болью. Константин с кряхтением поднялся, тело ломило, словно он проехался в пустой бетомешалке, но которая перемешивала несуществующий цемент. Теперь он оказался близко к ведуну. Их разделяло метров семь. Счастье, что темные видели его плохо. Хотя странно, ведь как-то черный его засек и натравил тварей, когда все только начиналось. Или они наводились исключительно на наемников, которые были рядом? Константин позвал нож, и клинок влетел в его руку. Кровь из перебитой левой текла на землю. С момента ранения прошло не больше минуты. Но Воронцов стремительно перемещался, и кровопотеря давала о себе знать, а тут еще полет земля-земля. Ведун таращился на место атаки, ища врага, хотя тот был совсем рядом.
Что-то мысленно кричала Юлия, но он не слушал, сейчас у него была одна цель — ведун. Вот только добраться до него вплотную не представлялось никакой возможности. Хотя…
— Нужны ступеньки на высоте метр, два и три. Сделай лесенку к крыше этого грузовика.
— Делаю, — отозвалась боярышня.
И Константин увидел, как прямо перед ним в воздухе проступают сразу три полупрозрачных щита, каждый примерно полметра на метр. Голова кружилась, но он нашел в себе силы. Взяв разбег, заскочил на первый выступ, потом сходу на второй и третий. Вот только и ведун, наконец, его увидел, вернее даже не его, а щиты. Черная вспышка рванулась навстречу, и Воронцов нырнул вперед рыбкой на кузов грузовика, одновременно метнув в силуэт укрытого тьмой ведуна беловодский нож. Как же сейчас ему не хватало левой руки, ведь все условия были созданы для пламени Сварога, но лишней конечности для подобного не нашлось, а перебитая не слушалась совсем, болтаясь вдоль тела и причиняя адскую боль. Вспышка за спиной, волна жара заставила волосы на затылке трещать и гореть. Хоть и приложился он брюхом и грудью о крышу фургона, на секунду Констант ощутил себя пингвином, ведь они так катаются по снегам Антарктики. Ведун увидел его в последний момент, все же не иметь света и тьмы, которые могут видеть эти твари — большое благо. И только, когда до Воронцова оставалось чуть больше пары метров, он обнаружил врага воплоти. Но это уже ничего не решало. Ведун стоял, пошатываясь. Перед ним возник серый щит, в котором, борясь с подпитывающей его тьмой, застрял нож из Беловодья. Клинок сиял, озаряя своим светом пару квадратных метров. До груди черного он не добрался буквально пять сантиметров, и по какой-то причине враг не мог уйти с линии атаки. Вскочив, Константин сотворил пламя Сварога. Сгусток огня размером чуть больше детского кулака ударил в щит, и тот лопнул с хлопком воздушного шарика. Да, он не пустил пламя Сварога, приняв его на себя, но Воронцов и не рассчитывал на поражение объекта, и не прогадал, нож вошел в грудь черного ведуна по самую рукоять. С громким треском накрылся портал, открытый на земле рядом с фурой. Посох черного пошел вниз, он уже умирал, серебряное пламя клинка разгоняло защищающую того тьму, но на один удар у ублюдка силы все же остались. Алая вспышка из посоха, сгусток энергии ударил Константина в грудь, пробив выставленный Юлией щит. Но все равно удача оказалась на его стороне — тень, призванная еще до боя, истратила последнюю защиту, которая оставалась, и Воронцова просто снесло ударной волной. Пролетев по воздуху три метра, он саданулся спиной и башкой о землю, и потерял сознание. Но прежде, чем вырубиться, он увидел, как стремительно исчезает тьма.
— Ну, как вы, Ваше сиятельство? — раздался тихий женский голос.
Воронцов
— Меня Талой звать, я вас слегка подлатала, руку перевязала, лубки наложила. Кость вам пулей перебило, к лекарю нужно, я не справлюсь, а зелий, восстанавливающих, у меня нет. А еще головой приложило вас хорошо, шишка впечатляющая. Я всего на пару секунд опоздала, сил мало осталось, вот и возилась с ведой.
— Ничего не понимаю, — садясь и скрипнув зубами от прострела в левой руке, произнес Воронцов. — Ты про что?
— А, так вы не видели… Когда вы в ведуна ножом бросили, я повесила вторую «Милость Рода» прямо над вами. Прислужник ваш тварей рвал, не давая к вам подойти, они все на вас кинулись. Если бы я чуть быстрее была, то вы бы без полета своего обошлись. Когда пламя тьмы в вас ударило, я думала все, конец, и пепла не останется. А вы выжили. Правду, видать, говорят, бояре знания и силу веками копят. Никто бы не выжил, а вы смогли.
От трескотни Талы у Воронцова начала болеть голова. Он поморщился. К счастью, болтушка быстро осознала, что слишком много говорит, и замолчала.
Константин бросил взгляд на сидящего у его ног прислужника, тот уже вернул свою обычную милую ипостась и теперь зализывал длинные многочисленные раны, которые получил в бою.
— Ты молодец, Беляш, и заслужил награду, но чуть позже.
Константин окунул взглядом кусок дороги. Несколько машин горели, их никто не тушил. Рядом ходили несколько мужиков с оружием и собирали стволы. Трупы тварей не трогали, видимо, трофейщиков среди них не было, оно и к лучшему.
— Долго я был без сознания? — борясь с гудящей головой, спросил Воронцов.
— Нет, — ответила Ведунья, — всего ничего, меньше двадцати минут. Вот только из ваших людей всего двое уцелело.
— Да уж, тяжелый бой вышел. А всего сколько народу осталось?
— Человек десять, Ваше сиятельство, может, пятнадцать, я не считала. Раненых немного, но когда твари нападают всегда так.
— Гонцов сообщить о бойне отправили?
— Да, старший приказчик второго каравана Агап послал машину с двумя своими людьми в Озерный. Они же забрали трех самых тяжелых раненых, но, скорее всего, не довезут, уж больно плохи, а туда, даже если быстро, не меньше часу ходу.
— Спасибо, Тала, иди, наверняка твоя помощь и другим нужна.
Ведунья кивнула и, быстро поднявшись с колен, отряхнула длинную запылившуюся юбку и направилась в сторону мужика, который распоряжался у одного из грузовиков встречного каравана. Скорее всего, это и был тот самый Агап.
— Юлия, ты как? — спросил Воронцов, поднимаясь на ноги.
— Я потратила почти весь резерв, его не хватит, чтобы даже на минуту появиться. Пара щитов — все, что смогу.
— Ничего, поправим. Доберусь до ближайшего места силы, и зарядим тебя.
— А стоит ли, Ваше сиятельство? Я в свое тело хочу, а до него всего ничего осталось.
— А вдруг тебе для возвращения энергия понадобится?
— Тоже верно, — согласилась боярышня. — Что дальше делать думаешь?
Константин попытался активировать призыв тени, но тот еще не успел откатиться. Прикинув время, он понял, что ему нужно минут двадцать.
— Дождусь активации веды, чтобы, если кто надумает в спину шмальнуть, хоть какую защиту иметь, и пойду собирать трофеи и сферы. Думаю, чтобы особо ценные экземпляры с собой потащу, особенно жнеца. Припрягу местных, подкину им пару сфер, думаю, не откажутся. Тут очень много денег лежит, и половина, а то и больше, наше по праву. А пока перекинусь парой слов с Дроздом.
Но не успел, его перехватил Агап. Старший приказчик увидев, что боярин пришел в себя, и решительно направился в его сторону.
— Ваше сиятельство, — приложив правую руку к груди и отвесив вежливый и глубокий поклон, произнес он. — Хотел поблагодарить вас. Если бы не вы, нас бы всех того… Кого убили, кого в портал затянули. Как вы тьму разогнали, а Тала повесила «Милость Рода», так мы всех тварей, что разбежаться не успели, постреляли в считанные минуты. Я уже послал весточку в город. Половина трофеев вам принадлежит.