Бойцовые псы

Волошин Сергей Александрович

— Ну, — сказал Балабон. — Стреляю я не хуже, в натуре.

— Помолчи… — строго оборвал Павел Романович. — Я же сказал, чтобы не перебивал… Все, что я тебе сейчас говорю, — это только между нами, ты понял? Я говорю, а ты только отвечай: «да» или «нет»… Значит, этот Костя Мишаков окончательно скурвился. Братец его всегда поддержит, на то они и близнецы. Ты понял, о чем я? Слишком много этот Мишаков захотел. И пригрозил заложить всех, если я не выполню его условий… Понял, да? Можешь сам догадаться, о чем речь.

— Вот сука! — возмутился Балабон.

— Ты помолчать можешь

или нет? — прикрикнул на него Каморин. — Канищев, наверно, уже уши навострил…

— Ну, — подтвердил Балабон, обернувшись в сто рону Канищева, который и впрямь внимательно прислушивался к его разговору с шефом.

Ну что делать с этим идиотом, подумал Павел Романович. А ничего. Других просто нет…

— Он собрался сдать нас всех, но я, кажется, его опередил, — продолжал Каморин. — Так что этой ночью менты наверняка будут его брать. И наверняка он окажет им сопротивление. А он им нужен живой, ты понял меня?

— Ну да, а нам он нужен совсем наоборот…

— Я тебе что велел! — опять оборвал его Каморин. — Молчи и слушай. Bfce, что я говорю, — это не для чужих ушей.

Никак до этого придурка не дойдет, с досадой подумал он, что я вывожу из игры Канищева; поди, даже в голову не приходит, что Канищев когда-нибудь, возможно совсем скоро, станет чужим. А ведь к этому, пожалуй, все идет…

— А вообще-то ты все правильно понял, — сказал Каморин. — Поэтому постарайся, чтобы Мишаков достался ментам в нужной для нас кондиции, про которую ты сам так удачно выразился… Наверняка его будет брать ОМОН — ну знаешь, как они это любят: в этих своих шлемах с забралами или в масках и в бронежилетах. Как вырядятся — друг от друга не отличить. Поэтому надень такой же прикид и постарайся смешаться с ними в подъезде. Ну и разбей там пару лампочек, что ли… И запомни: живым он попасть к ним в руки не должен! Кстати, у них у всех «Макаровы». Так что оставь свой ТТ дома… А вообще, Витя, не мне тебя учить. Сам разберешься. И смотри, будь осторожен. Чтобы комар носу не подточил, ты понял? А как потом менты начнут вверх стрелять — ты стреляй в него. Нужен верняк, ты понял?

— А где я все это возьму? — спросил Балабон, и Каморин живо представил себе его глуповато приоткрытый рот.

— У Канищева все есть, сейчас передашь ему трубку, и я ему все скажу. Главное, чтобы ты о нашем разговоре — ни гуту. А если и начнет расспрашивать, ссылайся на меня, понял, да? Спроси, мол, у Павла Романовича. Но, по-моему, он промолчит…

И вдруг Каморин кожей затылка почувствовал, что он не один. И замер, боясь повернуться… Пока он разговаривал, стоя лицом к окну, за которым проходил митинг, в его кабинет — некогда простого следователя, ныне народного избранника — кто-то вошёл. Когда он наконец решился обернуться, то вздрогнул, встретившись с огромными, полными ужаса глазами Софьи Борисовны.

…Через десять минут подъехала «скорая» и он сам донес на руках ее легкое, парализованное тело. Она только мычала и мотала головой — инсульт, не иначе! Он старался не смотреть ей в глаза.

…Балабон сделал все, как велел Павел Романович. И Канищев выдал ему прикид, ни о чем не спрашивая. Только внимательно посмотрел в глаза,

когда Балабон сказал, что ему необходим «Макаров».

До сих пор пользовались исключительно ТТ, «Макаровым» пренебрегали, Канищев с ходу не мог вспомнить, есть ли в его арсенале этот ствол.

— Зачем он тебе? — спросил он. — С чего вдруг?

— Если вы в чем-то сомневаетесь, Евгений Семенович, спросите у Павла Романовича, — заносчиво ответил Балабон, неожиданно, в манере шефа, перейдя на «вы», и Канищев не задал ему больше ни одного вопроса.

Он принял решение незаметно проследить за тем, что будет дальше. Видимо, особого труда это не составит, поскольку Балабону, похоже, и в голову не приходит, что за ним будет слежка… Интересно, что за игры начались у нашего депутата, думал Канищев, следуя за «девяткой» Балабона. Придется, как рядовому избирателю, записаться к нему на прием и задать пару вопросов…

Когда Канищев увидел из своей машины, что Балабон остановился за квартал от дома, где жили Костя и Лена, он присвистнул. Вот в чем дело…

Кажется, Павел Романович опять собрался произвести в команде кадровые изменения. Сначала Валет, потом Михрюта, теперь, похоже, Костя… Но для чего Балабону весь этот маскарад?

Ждать ответа на вопрос пришлось недолго. Темнело по-зимнему быстро, и в сгущающихся сумерках Канищев увидел, как с разных сторон к обиталищу Кости и Лены вдруг подкатили «Волги», из которых высыпали экипированные по всей форме омоновцы и стремительно оцепили дом.

Как и в какой момент к ним присоединился Балабон, Канищев уже не разглядел…

Чёрт… выругался Канищев, лихорадочно набирая номер телефона квартиры, где обитали Костя и Лена. «Придурок, идиот, — ругал он себя, — мог бы подумать о звонке сразу, как только догадался о предстоящей смене команды…»

Видимо, многое теперь будет менять Павел Романович, о чем его, Канищева, доверенного лица и полномочного представителя народного избранника, похоже, даже и не подумал поставить в известность… Уж не потому ли, что он — следующий? За братьями Ми-шаковыми?

— Алло, вас слушают.

Услышав в трубке девичий голос, Канищев на секунду подумал, что зря все это делает. Костя, услышав предупреждение, схватится за оружие. И пусть ментам он нужен живой, но Балабон-то к ним затесался вовсе не за тем, чтобы его выручить, совсем наоборот. Так есть хоть какой-то шанс уберечь Костю, оставить его в живых?

— Держите Костю подальше от оружия, — сказал он. — К вам направилась милиция, чтобы его арестовать…

— Господи… Что вы говорите? — ахнула девушка.

Наверно, жена, подумал Канищев. Вот уж кому досталось-то.

— Его могут убить, — сказал он. — Пусть лучше он сразу им сдастся. Больше я ничего не могу вам сказать…

И тут же отключился. Все, что мог, он сделал. Оставалось только наблюдать за происходящим… Он сидел, сжав руками руль, и мысленно прикидывал. Вот они поднялись наверх, расположились, по инструкции, возле квартиры… Интересно, принимает ли во внимание их инструкция, что к ним запросто может примкнуть посторонний, поскольку все они в масках или в шлемах с забралом, закрывающим лицо?