Бойцовые псы
Шрифт:
Ну, это навряд ли, подумал он. Народу много, вон сколько из соседних корпусов выскочило, несмотря на позднее время…
Возле самой машины парочка здоровых мужиков, из зевак, тех, что были ближе других к его машине, попытались его задержать.
Ну это уж дудки, подумал Канищев, увернувшись от одного и поймав на апперкот второго. Тот упал на спину, основательно ударившись затылком о лед и раскинув руки. Поэтому другой доброволец почел за благо умерить правоохранительный пыл и сам отскочил назад.
Выстрелы таки прозвучали, но только вверх… И это тоже сыграло на руку Канищеву: добровольные помощники
Канищев дал по газам и вырвался через арку из этого двора — квадрата, образованного огромными корпусами, на Волгоградский проспект и погнал в сторону центра… Затем, не проехав и полукилометра, свернул с магистрали направо, заехал в полутемный двор, поскольку, по его расчетам, менты уже должны были организовать погоню за ним и дальше все могло оказаться перекрытым.
Опять машину придется бросить! И помощником новоявленного депутата Думы Каморина Павла Романовича ему уже не быть. Он уже засвечен, как фотопленка на солнце. И потому пора возвращаться на малую родину, предварительно изменив внешность.
Он выбрался из машины, огляделся. Вроде никому он здесь не интересен… Хотя нет. Вон там пара-тройка пацанов, заинтересованно переговариваясь, глядят в его сторону. До этого ребятишки развлекались тем, что со знанием дела выбирали для себя машину получше, благо их тут много, но все больше отечественные, и поэтому только что остановившийся БМВ с вылезшим оттуда лохом сразу привлек их внимание. Вот что значит — повезло!
Кагалы, кидалы, угоняли — чёрт их разберет — появились вовремя… Поэтому он не стал включать противоугонное средство. Да пусть угоняют. И пусть менты основательно за ними погоняются. Только забрал из бардачка все необходимое, включая портативную рацию, настроенную на милицейские частоты, и внимательно посмотрел под сиденья, чтобы не оставить чего лишнего…
Покатайтесь, ребята. Отвлеките ментов, дайте мне выиграть у них хоть десять минут. А больше и не надо… Только не взыщите, если уже через несколько минут вам, попавшим под тяжелую руку, озлобленные омоновцы набьют баки, и загремите вы как минимум года на три каждый. Хотя при других обстоятельствах и другом раскладе схлопотали бы всего-то по полтора на рыло…
Он зашел в дальний подъезд, прислушался… Когда услыхал знакомый звук заведенного мотора, усмехнулся. Забавно будет посмотреть, как через некоторое время, минут через пятнадцать — двадцать, сюда нагрянет орава озверевших от очередной неудачи ментов. И перепуганные, избитые пацаны покажут им на подъезд, куда он при них только недавно вошёл.
Однако, подумал он, любопытно, что все же приключилось с этим банком. Это ведь тот самый, на который Каморин положил глаз.
Он включил рацию, погонял ручку настройки… Ага, вот, кажется, оно.
— Всё, общий отбой, всем отойти от банка! — услышал он начальственный голос сквозь шумы и чьи-то нечленораздельные выкрики. — Приказываю всем задействованным силам отойти, а всем подразделениям, затребованным к банку «Куранты», срочно вернуться к местам постоянного базирования!
Аж охрип, бедный, подумал Каншцев. Что ж там такое стряслось, что ментам приказывают срочно разбегаться. Каншцев посмотрел на часы. Хоть бы Митя был
Канищев достал сотовый и набрал код, заложенный в памяти.
Потом вышел из подъезда, неприметный, с натянутой на брови темной вязаной шапочкой. Закрывая телефон рукой, приложенной к уху, как если бы его отморозил, прислушивался к гудкам… Ну, наконец-то!..
— Митя, это я, Канищев.
— Евгений Семенович! — обрадовался Митя. — Как я рад вас слышать!
Нашего полку прибыло, невольно подумал Канищев. Ведь вот парень — только недавно впервые убил человека… И уже радуется жизни как ни в чем не бывало. Чёрт знает что за поколение идет нам на смену. Он, Канищев, когда убил своего первого, отходил недели две, если не больше. Никого не хотел видеть и слышать, ничего не мог есть, поскольку постоянно тошнило… И убил пусть по наводке Каморина, но не без морального удовлетворения. Того, кто когда-то донёс на отца, погибшего потом в лагере. Каморин, как он сейчас это понимает, не без задней мысли показал ему этот донос, приобщенный к делу… Сущая гнида был, а не человек, таких только давить и давить.
Так вот, эти молодые — совершенно безжалостные и потому, в конце концов, возьмут верх над нами, стариками.
— Взаимно… — пробурчал в ответ Канищев. — А теперь выслушай меня. И наберись выдержки. Твой брат Костя убит.
— Что… — еле слышно спросил Митя. — Что вы сказали?
Ну вот, а говорили, что двойняшки один другого всегда чувствуют, даже на расстоянии, подумал Канищев. Или все дело в том, что Мите в это не хочется верить?
— Кости больше нет, — повторил Канищев. — Он решил выйти из игры. Павел Романович этого не мог допустить. И, как всегда, кое-что придумал, понимаешь? Вызвал в Москву тебя, а когда ты сделал дело, подставил ментам вместо тебя Костю. Словом, сделал всё наоборот.
— Когда это произошло? — негромко спросил Митя. — Недавно? Минут двадцать назад?
Значит, все-таки что-то почувствовал, подумал Канищев. Почувствовал, да, но не понял, что именно…
— Да… Примерно так. Слушай дальше. Он подослал Балабона. Короче, я всё это видел. Но уже ничего не мог поделать. Каморин сдал Костю ментам, ты понял меня? Они приехали его брать живым, и тут Балабон в темноте к ним присоединился, чтобы Костю застрелить. И сам от Кости схлопотал пулю… Причем я же, как последний дурак, сам Балабона экипировал, одел под омоновца… Словом, Каморин решил от всех нас избавиться, ты понял меня? Мы ему, депутату, в Думе не понадобимся. Ему теперь нужна другая команда. Такие, как Балабон… Мы своё на него отпахали и теперь для него как штопаные гондоны… Что молчишь?
И сам замолчал, услышав в трубке сдавленные всхлипывания.
Теперь следовало поймать частника. Только не иномарку, не БМВ, конечно, а чего попроще — «шестёрку» или, еще лучше, «Запорожец». Словом, тачку, которую менты погнушаются остановить…
Попалась, правда, «пятёрка». Один чёрт… Он доехал на ней до банка «Куранты». Там телерепортеры еще запечатлевали, как милиция снимает оцепление и вяло отгоняет любопытных.
Канищев присвистнул, увидев разбитые стекла, выломанную дверь, перед которой все еще стояла возбужденная толпа — большей частью служащие банка.