Бойцовые псы
Шрифт:
— Это я, Григорий Теймуразович, — сказал Пирожников.
— Вижу. — Невысокий, седой, с живыми чёрными глазами начальник Люськи-секретарши хлопнул Валерия Эдуардовича по плечу. — Это уже не первая моя секретарша, которую ты у меня уводишь. — Он погрозил им обоим пальцем. — Ну заходи, поговорим… Меня нет! — сказал он многозначительно Люсе, прежде чем прикрыть дверь. — Ни для кого. Ну что там у тебя? — спросил он, когда сел в кресло напротив гостя. Валерий Эдуардович не сводил восхищенного взгляда с кабинета, отделанного ценными породами
— Вот это да… — покачал головой Пирожников. — Растёте, Григорий Теймуразович!
— Есть немножко, — согласился хозяин кабинета. — А ведь при советской власти сам знаешь, как начинал. Помнишь мой кабинетик с фанерными перегородками, когда я был заведующим овощной базой, а ты своих комсомолок приводил на пересортировку картофеля?.. Ух, тогда комсомолочки были! Таких уже не будет, нет, прошли те времена. Знаешь, как в том анекдоте: Гиви, тебе когда лучше жилось, при коммунистах или демократах? Конечно, при коммунистах, дорогой! При них у меня ещё стоял.
— Ну почему так пессимистично, — покачал головой Пирожников. — Вы ещё хоть куда. И потолки в ваших кабинетах все выше, и ноги у секретарш всё длиннее. И меняете их всё чаще. Растёте…
— Смеёшься, да? — снова погрозил пальцем хозяин. — Ну говори, Валера. Не стесняйся. Зачем пришел?
— Да вот, не хотелось вас беспокоить, — замялся Валерий Эдуардович. — Обещали мне решить один вопрос без вашего участия… да всё никак.
— Кто обещал? — насупил густые брови хозяин кабинета. — Конкретно. И что именно.
— Ну вы же знаете мои затруднения… — понизил голос Валера. — И с чем связаны, знаете тоже.
— Ну слыхал… — поерзал в кресле Григорий Теймуразович. — Насчёт наших вкладов, что ли? — и оглянулся на дверь.
— Ваш вклад пока в полном порядке, — сказал Валера, понизив голос ещё больше. — И проценты вы получаете исправно, так?
— Говори прямо! — насупился хозяин. — К чему клонишь, дорогой?
— Но другие-то недовольны. Им-то я вынужден придерживать выплаты… Вот и решил вложить ваши деньги куда-нибудь повыгоднее. А что сегодня может быть выгоднее вклада в недвижимость, правильно?
— Ну-ну, короче можешь?
— Тогда, быть может, отложим этот разговор, — пожал плечами гость, изобразив попытку подняться в кресле.
— Ну как скажешь, — снова посмотрел на часы хозяин. — Ты уж меня извини. Скоро заседание правительства. Раньше надо было договариваться… Хозяин, сам знаешь, не любит, когда опаздывают.
— Да бросьте, — вполголоса сказал Пирожников. — Кто сегодня в Москве хозяева? Настоящие, я имею в виду. Думаете, никто не знает? При каждом официальном правительстве обязательно существует теневой кабинет. Это закон природы: все отбрасывает свою тень. Иногда эта тень ведёт себя самостоятельно. А кое-кто из присутствующих, кстати говоря, умудряется входить в оба правительства одновременно…
— Я этого от тебя ничего не слышал, — показал глазами на потолок Григорий Теимуразович. — У тебя всё ко мне?
— Почти… Так
— Кто так сказал… — Хозяин кабинета сел на место, его лицо посерело, губы поджались.
— Один человек, — небрежно сказал Пирожников. — Решил похвастаться передо мной своей осведомленностью. Думал, я не пойму, о ком речь.
— Что он тебе еще сказал? — прошипел, пригнув голову к столешнице, Григорий Теимуразович.
— Да что вы уж так испугались, — усмехнулся Ватера. — Наш человек, вообще говоря, раз знает. А я вот, кстати говоря, был не в курсе. Но догадался.
— Ты не знал, потому что для друзей я ничего не жалею! А это не друг! И я его знать не хочу!
— Но фамилию-то знать хотите, — криво усмехнулся Валерий Эдуардович.
— Говори! — стукнул кулаком по столу хозяин.
— Григорий Теимуразович! — раздался голос Люси в селекторе. — Вы не забыли про совещание? Сегодня ваш отчёт.
— Подождут! — рявкнул хозяин. — Говори, не томи душу. Говори все, что собирался сказать.
— Хлестова Игоря Андреевича знаете? — спросил Пирожников, разглядывая ногти со скучающим видом. — Только я вам ничего не говорил.
— Этот? Это хлюст, а не Хлестов! Слякоть! Я ему как человеку… — задохнулся Григорий Теимуразович. — Делал все, что он просил… Ты представить себе не можешь, сколько он на том проекте тогда заработал!
— Ну почему… — сощурился Пирожников. — Если ваш гонорар сорок, что обычно составляет десять процентов…
— И ты туда же, — сделал большие глаза Григорий Теимуразович, снова показав на потолок. — И ты мне про это говоришь? Можешь хотя бы потише? А то подумают — и правда…
И сам перешёл на шепот:
— Ты хоть знаешь, чем он занимается? Я тебе скажу… Ты честный, порядочный человек и должен знать, чем занимается этот жулик, чтобы не попасться ему на удочку… Он берет кредит в одном банке под один процент, потом вымаливает здесь у меня, чтобы я, пользуясь своими добрыми отношениями и дружескими связями, выпросил для него кредит в другом банке под более низкий процент! Потом то же самое — в третьем банке… Нет, ты представляешь? И так по кругу…
— Ну да, а разницу отдает в дом сирот, — подытожил Пирожников.
— У меня вся мягкая мебель пропиталась его слезами! — воздел руки Григорий Теймуразович. — А своего племянника, Андрюшу Логунова, как он сюда устраивал, я говорил тебе? На коленях стоял! Хороший, чистый мальчик, ничего плохого не скажу… Так он его уже затрахал своими просьбами!
— Григорий Теймуразович! — позвала Люся. — Вас ищут. Велено передать: ваш вопрос в повестке — второй.
— Подожди меня здесь, я постараюсь скоро вернуться. — Тамада, вставая, клятвенно приложил руку. — Отдыхай, посмотри телевизор… Слышал, да? Мой вопрос второй. А говоришь — кто здесь хозяин… И с секретаршей моей не балуй, ты меня понял?