Бойцовые псы
Шрифт:
— Не знаю, — в сердцах сказал Чурилин. — Но если можно — побыстрее.
И тут же положил трубку. Когда снова поднял ее, услышал голос Алпатовой.
— Виктор Петрович! Извините, что вынуждена вас прервать… Час назад застрелили старшего лейтенанта Дементьева. Осталось двое детей. Снайперский выстрел. Наповал. Сейчас извлекают пулю, потом проведем баллистическую экспертизу.
— Что ж, похоже, вы были правы, — вздохнул Чурилин. — Я, старый чурбан, уперся в свою единственную версию. И ничего другого не хотел слышать.
— Виктор Петрович, дорогой! Сейчас не до саморазоблачений. Кто прав, кто виноват… Да и не было ничего другого. Потом
По дороге к месту убийства Чурилин не хотел ни о чем думать. Машину несколько раз останавливали омоновцы и смотрели документы — снова, как и в прошлый, и позалозапрошлый разы, был введен в действие план перехвата «Кольцо».
Проверяющие возвращали удостоверение и козыряли. Чурилин старался не смотреть им в глаза. Наверняка они его знали. Значит, могли знать и то, что именно он, Чурилин, стоит во главе межведомственной бригады, расследующей убийства милиционеров из сорок четвертого отделения.
Сейчас там наверняка уже министр внутренних дел, телевидение, газетчики… Только что он им скажет? Что с гибелью этого очередного милиционера лопнула его единственная версия?
Только спокойно. Всё же надо взять себя в руки. И постараться еще раз во всем разобраться и поставить себя, как он это всегда делал, когда попадал в тупик, на место преступника…
Если Баранов и Артикулов поняли, кто именно и за что хочет их застрелить, то и преступник, или мститель, скажем так, тоже не мог этого не понять — хотя бы потому, что эти двое от него скрываются, — что мотивы его возмездия разгаданы.
И что в этом случае он должен предпринять? Наверное, именно то, что сейчас сделал. Постарался разрушить версию! Иначе говоря, спутал карты. А для этого пришлось убить совсем другого сотрудника этого же отделения милиции… Мол, нам без разницы, кого мочить. Лишь бы из этой ментовки. Игрок, ничего не скажешь.
Но тогда этот мститель для общественности перестал быть мучеником чести. И превратился в обыкновенного душегуба.
Глава 7
Валерий Эдуардович пришёл на заседание правления банка одним из последних. Вернее, забежал всего-то на полчаса, прижимая к груди кейс с деньгами. Все утро искал и собирал требуемые сто пятьдесят тысяч, кляня себя за перестраховку. Вполне мог бы предложить сто двадцать. И этот вымогатель был бы доволен. Как раз эти последние тридцать тысяч, по закону подлости, он еле-еле сумел раздобыть. И вот теперь мало того, что опоздал, все время озабоченно смотрел на свой «ролекс», нисколько не скрывая от остальных, что его ждут дела поважнее. И это, надо сказать, придавало заседанию взвинченный, нервозный характер.
Один только Седов, новый член правления, был в курсе происходящего. И потому сидел, не поднимая глаз, листая документы. Сегодня от него ждали предложений о покупке акций одного уральского завода цветных металлов.
— Валера, если ты куда-то очень спешишь, — Наум Семенович постучал карандашом по столу, — то лучше сказать об этом сразу. И мы тебя отпустим. Мало того, что ты опоздал…
— Да… ужасно спешу!.. Прошу меня великодушно извинить, — пробормотал Пирожников. — Тем более что я знаю историю вопроса и полностью поддерживаю предложение Александра Петровича…
— Но я тоже спешу! — счел возможным возмутиться свадебный генерал Лева Карамышев — бывший депутат, бывший замминистра, бывший председатель шахматной федерации
— Очень важная тема, — согласился Генрих Николаевич. — Лично я за занятостью муниципальной текучкой подобную угрозу как-то не разглядел… — И поднял руку «за», как если бы вопрос был поставлен на голосование.
Все дружно, в едином порыве поддержали его, причем добрейший Наум Семенович поднял руку последним, заметив, как озабоченность на лице Карамышева сменилась оскорбленным недоумением.
Когда отпущенный Карамышев вышел, аккуратно — чтобы не подумали, будто хлопнул, — прикрыв за собой дверь, все посмотрели на Валерия Эдуардовича — надо ли голосовать? Здесь мнения вполне могли разделиться…
— Мне надо уйти, — покрутил головой Пирожников. — Просто обязательно, позарез.
— Не нравитесь вы мне сегодня, Валерий Эдуардович, — покачал головой Наум Семенович. — Какой-то вы не в себе. Может, стоит отложить вашу встречу? И никуда не торопиться? Вот ныне покойный Эдик Городинский тоже был чем-то в последнее время озабочен и всё время куда-то спешил… Я говорил ему, как говорю это вам: «Вы уверены, что это так уж обязательно? Может, отложить, обдумать, сделать паузу?» У него на лице была какая-то печать обреченности, понимаете? А он мне знаете как ответил: «Жребий брошен». Ну так поднимите его с пола, хотел я сказать ему. Я не спрашивал, что именно его так мучает, на что он решился… Возможно, напрасно не спросил. Уверен, он нуждался в дружеском совете и участии… Ну так что? Вы все равно настаиваете?
— Я очень тороплюсь, поверьте, — сказал Пирожников. И тут же встал. — Я только хотел бы попросить Александра Петровича на пару слов. Я его задержу не надолго.
Они вышли в коридор, В другом его конце курили девушки, заинтересованно посмотревшие на молодцеватого Пирожникова.
— Пользуешься интересом у противоположного пола, ничего не скажешь, — покачал головой Седов, доставая пачку сигарет. — Будешь?
— Саша, мне сейчас не до этого, — покрутил головой Валерий Эдуардович, будто давило ему что-то на горло. — Просто услуга за услугу… Я по поводу твоего лучшего друга Хлестова…
— По-моему, он у тебя тоже вызывает аллергию, — заметил Седов, закуривая.
— Не то слово… Так вот, я узнал, чем он промышляет в последнее время. Берет кредиты под одни проценты, потом вымаливает в других местах под более низкие. И тем живет. Надеюсь, тебе это пригодится…
Седов пожал плечами. Информация не ахти какая.
— Ты сейчас туда, к месту встречи? — негромко спросил он, кивнув на кейс, который Валерий Николаевич продолжал держать в руке.
— Ты можешь сказать определённо, что меня там ждёт? — спросил Пирожников. — Ты ведь знаешь его, не так ли? Не бойся, милиции я про тебя ничего не скажу.
Седов внимательно посмотрел ему в глаза. При чем тут милиция? О ней до сих пор не было речи.
— А что я могу знать? Познакомился с ним совершенно случайно. Он почему-то проникся ко мне доверием… Попросил связать с тобой. Вот и все. А чего ты так испугался? Веди себя нормально, как договорились, не дёргайся…
— Это тебя как раз пусть не беспокоит, — отмахнулся рукой, свободной от кейса, Валерий Эдуардович. — Я тоже предпринял кое-какие меры. Но всё-таки… Ты можешь мне гарантировать…