Бойня
Шрифт:
— Вы знаете, кто это? — спросил я у Уайкема, выпрямившись.
Он подозревал, но не мог поверить.
— Аллардек? — неуверенно спросил он.
— Аллардек.
Уайкем наклонился, чтобы снять чулок-маску.
— Не надо! — резко сказал я. — Не трогайте. Пусть все
Человек, вышедший на вечернюю прогулку, не станет натягивать на голову чулок и брать с собой пистолет.
— Он убил Кинли? — с беспокойством осведомился Литси.
— Нет. Кинли — вот он. Он убил Абсайля.
Литси был потрясен.
— Бедная тетя Касилия... А она так радовалась тому, как блестяще вы выиграли на Абсайле! Но зачем он его-то убил? Абсайль ведь не мог выиграть Большой национальный.
Он посмотрел на Мейнарда. Понял. Кивнул.
— Аллардек не мог допустить, чтобы вы были победителем где бы то ни было.
«Вражда окончена, — думал я. — Наконец-то окончена». Давняя одержимость умерла вместе с Мейнардом. Он был мертв еще до того, как упал на пол.
Так же, как Каскад и Котопакси, Абсайль и Коль... «Справедливый конец!» подумал я. Литси сказал, что обещал полицейским встретить их на стоянке, чтобы показать дорогу, и ушел.
Уайкем долго смотрел на Кинли. Конь уже успокоился и стоял смирно. На Мейнарда Уайкем смотрел куда меньше времени.
— Я рад, что убил его! — с вызовом сказал он.
— Да, я знаю.
— Смотри, выиграй Триумфальную барьерную!
Я подумал о том, как тренировал этого коня, как учил его брать препятствия на Холмах,
— Я сделаю все, что смогу, — пообещал я.
Уайкем улыбнулся.
— Спасибо, Кит. Спасибо тебе за все.
Литси привел полицейских. Их было двое. Они держались очень официально, все время что-то записывали, говорили о том, что надо вызвать медицинскую экспертизу и фотографов... Они спросили Уайкема о том, что произошло.
— Я вышел... увидел чужого... он убил мою лошадь... — Голос у Уайкема дрожал. — Я с ним боролся... он сбил меня с ног... он хотел убить и эту лошадь тоже... Я встал...
Он сделал паузу.
— И что дальше, сэр? — спросил полисмен, довольно сочувственно.
Уайкем стоял на торфяной подстилке денника, рядом с трупом незваного гостя и его смертельным оружием, угрожающе поблескивающим в свете лампы.
Полицейские видели всего лишь худого старика с растрепанными седыми волосами, с темными старческими пятнами на морщинистом лбу, со следами запекшейся крови на щеке...
Они не видели титана, который продолжал жить внутри этого дряхлого тела. Не увидят его ни судмедэкспертиза, ни адвокаты, ни репортеры...
Уайкем посмотрел на Кинли — на свое будущее, на коня, который еще долго будет летать по Холмам с развевающимся хвостом, который будет брать препятствия, как бог, и достигнет вершин, достойных его высокого назначения... Уайкем посмотрел на полисменов.
— Это вышло случайно, — сказал он.