Бойня
Шрифт:
Говорил он медленно, но уже более отчетливо — видимо, потрясение отпускало и его тоже, уступая место гневу.
— Как вам известно, — сказал он, — я довольно долгое время... — Он указал на свое тело, не желая произносить этого вслух. — К тому же мы уже давно живем в Лондоне. Вдали от дел, вы понимаете?
Я кивнул.
— Луи Нантерр довольно часто ездил туда и беседовал с управляющими.
Мы часто говорили по телефону, и он держал меня в курсе дела. Мы вместе решали, стоит ли развивать новые направления. Мы с ним, например,
Ну, к примеру, сточные трубы, которые не трескаются и не ржавеют, вы понимаете? Мы применяем новые сорта пластика, очень прочные.
Ролан сделал паузу — ему не хватало дыхания. Принцесса, Грининг и я молча ждали, когда он снова заговорит.
— Луи, — наконец продолжал Ролан де Бреску, — дважды в год приезжал к нам сюда в Лондон, с ревизорами и адвокатами — Джеральд тоже всегда присутствовал, — и мы обсуждали все, что сделано, читали доклады и предложения советов управляющих, строили планы... — Он тяжело вздохнул. — А потом Луи умер. Я просил Анри приезжать на встречи, но он отказался.
— Отказался? — переспросил я.
— Наотрез. И ко мне перестали поступать сведения о том, что происходит. Я послал туда Джеральда, написал ревизорам...
— Анри уволил всех ревизоров, — кратко пояснил Грининг во время паузы, — и нанял других по своему выбору. Он уволил также половину управляющих, принялся вести дела лично и начал развивать направления, о которых месье де Бреску не имел ни малейшего представления.
— Это невыносимо! — сказал де Бреску.
— А сегодня? — осторожно спросил я. — Что такого он наговорил сегодня в Ньюбери?
— Явиться к моей жене! — де Бреску дрожал от ярости. — Угрожать ей! Это... это позор!
Он, похоже, не мог найти слов, достаточно сильных, чтобы выразить свои чувства.
— Он сказал принцессе Касилии, — пояснил Джеральд Грининг, — что ему нужна подпись ее мужа на документе, который месье де Бреску подписывать не хочет, и потребовал, чтобы она заставила мужа его подписать.
— На каком документе? — в лоб спросил я.
Никто из них, похоже, не спешил отвечать. Наконец Джеральд Грининг тяжело вздохнул и сказал:
— Французский бланк предварительного прошения о выдаче лицензии на производство и экспорт оружия.
— Оружия? — удивился я. — Какого оружия?
— Огнестрельного. Для убийства людей. Ручного оружия из пластика.
— Он мне говорил, — сказала принцесса, глядя на меня невидящими глазами, — что высокопрочные пластики очень хороши для производства оружия. Многие современные пистолеты и автоматы делаются из пластика. Он говорил, это дешевле и проще. Наладить производство будет очень просто, и это принесет большую выгоду, надо только получить лицензию. А лицензию ему, безусловно, дадут, потому что всю предварительную работу он уже провел — это он так говорил. Это было нетрудно, потому что компания «Бреску и Нантерр» имеет очень солидную репутацию.
Она умолкла в полном отчаянии. Это же отчаяние отражалось на лице ее мужа.
— Оружие! — сказал он. — Я этого никогда не подпишу. В наше время торговать оружием бесчестно, вы понимаете? Это немыслимо! Сейчас в Европе это не считается достойным делом. Тем более оружие из пластика! Его же изобрели специально для того, чтобы можно было незаметно проносить в самолеты! Конечно, наши пластики для этого годятся, я и сам это прекрасно знаю, но чтобы под моим именем производили оружие, которое, быть может, попадет в руки к террористам? Не бывать такому! Это абсолютно неприемлемо!
Я и сам видел, что об этом и речи быть не может.
— Месяц назад мне позвонил один из наших старых управляющих и спросил, правда ли, что я собираюсь заняться производством оружия. А я об этом даже не слышал! Ничего! Потом Анри Нантерр прислал мне письмо через адвоката, прося моего официального согласия. Я ответил, что никогда не пойду на это, и счел вопрос закрытым. А заняться производством оружия без моего согласия компания не может. Но угрожать моей жене?!
— А чем именно он угрожал? — спросил я.
— Анри Нантерр сказал мне, — ответила принцесса слабым голосом, что я должна убедить моего мужа подписать этот документ, потому что вряд ли я захочу, чтобы с кем-то из тех, кто мне дорог или работает на меня, произошел несчастный случай...
«Неудивительно, что она была в шоке», — подумал я. Оружие, угрозы, перспектива бесчестья... Все это так далеко от ее спокойного, надежного, респектабельного существования! Анри Нантерр со своим решительным видом и командным голосом, должно быть, допекал ее не меньше часа перед тем, как в ложу заглянул я...
— А куда делись ваши знакомые в Ньюбери? — спросят я. — Те, кто был в вашей ложе?
— Он приказал им уйти, — устало ответила принцесса. — Он сказал, что у него срочный разговор и чтобы они не возвращались.
— И они ушли.
— Да.
— Ну... я и сам ушел.
— Я не знала, кто он такой, — сказала принцесса. — Он меня застал врасплох. Вломился в ложу, выгнал всех вон, не обращая внимания на мои вопросы и протесты... Я никогда... — ее передернуло, — никогда не сталкивалась с подобными людьми!
«Да этот Анри Нантерр и сам не лучше террориста! — подумал я. — Во всяком случае, ведет он себя как настоящий террорист: шумный, нахрапистый, угрожает...»
— А что вы ему ответили? — спросил я. Если есть на свете человек, способный усмирить террориста словами, так это принцесса.
— Я не знаю... Он не слушал. Я пыталась вставить хоть слово, но он меня все время перебивал, и наконец я замолчала. Это было бесполезно. Когда я попыталась встать, он усадил меня силой. Он говорил и говорил, и повторял все время одно и то же. Когда вы вошли, я была совершенно ошеломлена.