Брад
Шрифт:
Брад потрогал решетку. Железо оказалось не горячим, как он ждал, а совсем холодным Брад успокоился. Приятно было прижаться лицом к прохладным прутьям. Он снова вспомнил о ферме. О том, как пах после заката воздух, как ветерок касался каждой травинки на освещенном лунным светом поле, и ступенек крыльца, и самого Брада на этих ступенях. А мама и папа спокойно спали на втором этаже дома. Брад часто выходил по ночам на улицу и выглядывал что-то в темноте. Нежность хранилась и во вспаханном поле, и в погруженном в сон сарае, где посапывали животные,
В железных прутьях жила ночная прохлада Брад чувствовал ее и понимал, что никогда не сможет единолично обладать этим совершенством.
«Восемь, — подумал он. — Десять».
И тихонько повторил в темноте:
— Восемь, десять. Только восемь. Десять — никогда.
Он думал о маме с папой. Сжав губы, Брад старался сдержать всхлипывания. Это его наказывала искренняя любовь.
— Знаешь, его отец надеялся, что Брад умрет первым.
Джим смотрел в потолок. В комнате было темно.
Голос казался далеким и безжизненным. Правую руку адвокат уронил на лоб, приятно было ощущать ее тяжесть.
— Я понимаю, это звучит жестоко, но если подумать, так, может, он и был прав, а?
— Тогда ему надо было убить Брада перед смертью, — ответила жена.
— Да ладно, чего уж теперь. Надо мне выспаться.
Андрена подтянула одеяло к подбородку. Ткань приятно пахла и холодила кожу. Девушка тихонько принюхалась и погрузилась в воспоминания юности.
— Ладно, давай спать, — согласилась она, зная, что муж не сможет уснуть. Ему надо выговориться.
— Он мне всегда говорил: «Если я умру раньше Брада, ему придется худо». Мысль о том, чтобы убить сына, ни разу не пришла ему в голову. Да и не могла прийти. Люди, живущие на природе, не способны на такое. Это простые, основательные работяги. Мы все такими были до того, как поселились в городах. Они не помышляли о том, чтобы преждевременно оборвать чью-то жизнь. Отец Брада говорил: «Если Брад умрет первым, я хотя бы буду знать, что он находится в руках Божьих». Это слова доброго человека, и дальше таких разговоров дело никогда не заходило. Пересечь черту, перейти от добра к жестокости, он не мог.
Андрена положила руку на его теплое колено.
— Знаешь, — сказала она спокойно, — если когда-нибудь я начну мочиться в постель и пускать слюни, я очень надеюсь, что ты поможешь мне уйти из жизни.
— Давай не будем об этом говорить.
— Считается, что из нас двоих ты самый практичный. Но я-то знаю. Это твое слабое место.
Андрена придвинулась к мужу, на губах ее играла нежная улыбка.
— Ага, — сказал он.
— Ага, — откликнулась она.
В комнате было тихо. Джим заметил, как мигнули и одновременно поменялись три циферки на
Он закрыл глаза. Стало еще темнее, страшнее. Его одолевали мысли о смерти. О конце.
— Я прямо чувствую, как ты думаешь, — прошептала Андрена. — Как волна. Странно, что мы можем такое чувствовать, знать, когда другой не спит? По-моему, это просто удивительно.
— Это всего-навсего твое восприятие. Обыкновенная биология.
— Ну ладно, ладно. Спокойной ночи.
Андрена вздохнула и перекатилась на другой бок. Через пару секунд она снова повернулась.
— Да хватит тебе думать об этих ужасах.
— Мне платят, чтобы я о них думал.
— А ты подумай обо мне.
Джим открыл глаза и посмотрел на смутный контур лица жены. Андрена глядела прямо на него.
— А я всегда о тебе думаю. — Черты его лица, заостренные мыслями о смерти, смягчились от обиды.
Андрена устало засмеялась.
— Конечно, — ответила она — Откуда столько трагизма?
— Просто сейчас, когда я закрываю глаза, я вижу, как Брад бредет по улицам. Он похож на зомби. Странно, правда?
— Ты вечно выдумываешь всякие кошмарики. Хватит. Давай спать, а?
— Брад напуган. Нельзя все-таки пугать невинных. Наверное, это меня и гложет.
— Джимми, это сплошная мелодрама, — умоляюще сказала Андрена. — Спи, наконец! — Она погладила его ногу. — Расслабься, малыш. Тс-с.
Джим закрыл глаза, наслаждаясь ее прикосновениями. Он тут же увидел Брада, увидел широко раскрытый рот, услышал его крик: «А-А-АД»!
«Идиот. Это же глупо», — подумал адвокат.
— И почему нам обязательно надо кому-то угрожать?
— А? — пробормотала в полусне Андрена.
— Картинками ада. Надо как следует напугать ими людей. А без угрозы проклятия люди не могут жить правильно? Да что с нами такое? Мы и в самом деле должны жить честно или все это одна большая ложь? Обман. Религия убеждает нас в том, что мы должны вести жизнь праведную, а люди говорят, что больше не верят в Бога, а все равно совершают добрые дела. Почему? Во что-то же они верят. Иначе зачем им поступать хорошо?
Он поглядел в спину жене. Джим прижался к теплому телу, он до сих пор удивлялся тому, как его линии подходят к ее линиям.
— Спи, — прошептал он, позабыв о своих метаниях. — Помнишь стихи: «Как только в раннем детстве спят»? — Джим мягко тронул жену за плечо, но она не ответила. — Кто это написал? Кто-то из русских?
Андрена довольно замычала.
Джим выгнулся, чтобы оглянуться на темный квадрат окна у него за плечами. Жалко, что тяжелые синие шторы плотно сдвинуты. Ему хотелось увидеть огни города. Издалека, с такой высоты, они казались волшебными. Столько света. Без этих огоньков все окрестности погружались бы по ночам в непроглядную тьму. Джим снова подумал о пугающих картинках ада. Разве можно вбивать их в детские головки? Сердце забилось чаще. Нет, это неправильно. Брад решил, что город — это ад. А он совсем не ад.