Браслет-2
Шрифт:
Постепенно поток людей из неорганизованно бурлящей и отчаянно жестикулирующей толпы превратился стараниями взмыленного предводителя в осмысленное перемещение в одном направлении. Шум стоял невообразимый! Я-то думал, что те, кто были на площадке, это и всё, что осталось от племени. Ан нет! Основная масса пряталась во тьме за пределами площадки среди искорёженных скал. Вновь прибывающие непременно ахали при виде невероятной картины, поудобнее подхватывали свои пожитки и уже в нетерпении толкали
— «Да приезжайте, милые, рядами и колоннами! — декламировал Пашка, перекрикивая шум и для лучшего обзора поднявшись на один из валунов. Нас порядком пооттёрли от того места, где мы стояли до начала представления и прижали к скале. — Хотя вы все там химики и нет на вас креста! — разорялся он. Аборигены уже не обращали на нас никакого внимания. — А здесь места отменные, воздушные места!»
— Ты про синхрофазотроны строчку забыл, — едва слышно заметил Игорь.
— И так сойдёт! — отмахнулся тот. — Какие уж там у них синхрофазотроны?
Когда направляющая рука Седого оказалась уже не нужна, он подошёл к нам. Хоть лицо его и говорило об усталости, но глаза-то светились!
Он хотел нам что-то сказать, видимо, опять слова благодарности, но неугомонный Пашка не дал ему рта раскрыть.
— А бабушку нам оставили? — заорал он, указывая на стоявшие без движения смердящие носилки. Костёр к этому времени догорел и вариант «поджарить», по мнению Пашки, уже не прокатывал. — Мне от этого наркозу аж не дышится уже!
Седой немного оторопел от напора, ничего не понял и обратился ко мне за переводом. Я, как мог, смягчил Пашкину грубую выходку и получил разъяснения.
— Они её в последнюю очередь вынесут, — сказал я. — Место готовят.
— А! Мавзолей? — понимающе закивал Пашка, из которого дурь пёрла неиссякаемым источником. — Я, значит, правду говорил! Красную площадь расчищают! Ну-ну! А сверху меня поставите. Буду вам стихи читать! — Он стал в позу и проорал, перекрикивая базар: — «И Ленин видел далеко, на много лет вперёд!»
Седой с лёгким недоумением посмотрел на него, потом на меня, как бы спрашивая, о чём речь?
— Не обращай внимания, — хохотнул я. — Заклинания читает. Освящает ваш путь.
Тот понимающе приподнял брови и серьёзно покивал: мол, это дело святое. Мне стоило большого труда не рассмеяться.
От общей массы народа отделилась тощая фигурка в залатанных одеждах и глазами чуть навыкате. Мужичок подобострастно, чуть ли не на полусогнутых, приблизился к Седому. Он наклонился к нему и они о чём-то пошептались. Тот в лёгком замешательстве посмотрел на экран, куда плотным потоком вливался народ, потом повернулся ко мне. Пашка тут же прекратил балаган и уставился на него.
— Что
— Не знаю, как и сказать…
— Прямо и говори!
— Драконы…
— Что «драконы»?
— Будет ли дозволено взять их туда? — он махнул рукой в сторону солнечного рая.
— А кто вам мешает? Это ваши проблемы! Берите, что хотите!
— Они же большие…
— Знаю, видел. Ну и что?
— Так они это… Не пролезут… Дверь маленькая…
Я рассмеялся:
— Это не проблема! Раздвинем, сколько надо! Давай сюда своих драконов.
Седой что-то буркнул мужичку и тот, обрадовано кивнув, быстро исчез.
— А теперь для убогоньких! — потребовал Пашка перевода наших мысленных бесед.
Я пересказал.
— О, прикол! — затрясся Пашка едким смешком. — Я сильно буду смеяться, когда эти горы мяса там не смогут оторваться от земли!
— Это почему?
— Ну, сам подумай, — снизошёл Пашка, разводя широко руками. — Здесь, как-никак, полусказочный мир! Колдуны, драконы, не удивлюсь, если тут ещё что-то есть, чего нет у нас. А мы-то их в НАШ континиум переправляем. Я правильно понимаю?
— Ну?
— Вот те и «ну»! Там вся эта магия может оказаться нерабочей. У нас же другая метрика. Здесь даже время игрушечное: несётся, как угорелое.
Я задумался, соображая, потом махнул рукой:
— Ну и фиг с ним! Это уже их проблемы. Пусть приспосабливаются. В крайнем случае на них пахать будут.
— Ну-ну! — хитро прищурился Пашка и отвернулся.
Зато очнулся Игорь, до сих пор угрюмо наблюдавший за перемещением народных масс. Он толкнул меня в бок и хмуро спросил:
— Я что-то так и не понял: мы Саньку уже не ищем? Уже всё путём?
— Кто тебе это сказал?
— Выводы делаю, глядя на эту первомайскую демонстрацию. Народ ликует и прославляет мудрого вождя и учителя…
Я тяжело вздохнул.
— Всё у нас даже очень не «путём».
— Так тогда в чём дело? Ты же ничего не объясняешь, о чём там шепчешься с их паханом.
— Да всё и так понятно. Без перевода. Бабушку кто-то грохнул. Саньки нет, и где он, никто не знает.
— И мы успокоились?
— Не дави на любимую мозоль. Просто я решил сразу разделаться с ними, чтобы долг на душе не висел.
— Мы же договаривались «баш на баш», насколько я помню. А ты устроил тут бюро добрых услуг. «Приходите к нам лечиться и ворона и волчица…» Я понимаю! — повысил он голос, видя, что я хочу сказать что-то в своё оправдание. — Понимаю, что они не всесильны. Не смогли найти — и флаг им в руки. Каждый остался при своих интересах. Я предупреждал, что помощники с них…
— У меня перед ними должок… — напомнил я.