Браслет-2
Шрифт:
Я моментально прекратил сопротивление и неожиданно покраснел от стыда. Докатился! Повелитель Вселенной! Как простую букашку в спичечном коробке!
Видимо, пузыри какой-то неведомой силой были привязаны друг другу. Поэтому они, хоть и толпились у берега, но воды не покидали. Ни вместе, ни поодиночке.
Помогай же решил вытянуть меня на берег вместе с моим пузырём во что бы то ни стало. Было видно, что он прикладывал немало усилий, чтобы оторвать его от общей массы. Он тянул меня, вцепившись мёртвой хваткой в мои ступни, но сила, что притягивала
В конце концов, потеряв терпение, он, решив помочь себе, вцепился в пузырь ещё и зубами. Их, слава Богу, у него хватало!
И опять произошла невероятная вещь. Зубы помогая прокусили оболочку пузыря, раздался сильный хлопок, сродни хлопку петарды, и я брякнулся головой в песок. Почему головой? Ноги-то мои были зажаты в руках у Помогая! Он тоже не удержал равновесия и, когда лопнул пузырь, протащил меня мордой по песку и упал на спину.
И тут началась натуральная канонада! Стоило прикончить один мой пузырь, как по всему побережью пошла цепная реакция: тысячи других его собратьев стали лопаться с громкими хлопками! И, в течение нескольких секунд, прибрежные воды обрели прежний вид.
В разных сторонах пляжа из воды на карачках выползли: сначала злой, как собака, Игорь, а потом и Пашка, тоже не в лучшем настроении.
Когда я протёр глаза и отплевался от песка, они уже стояли рядом. И оба с дикими глазами спрашивали у меня:
— Что это было?!
— Знал бы я! Сам только что оттуда!
Я рассказал им о подвиге Помогая. Игорь молча и с чувством пожал ему руку, несказанно его этим удивив, а Пашка дружески шлёпнул его по плечу и заржал:
— Бабушка! А почему у тебя такие большие зубки? — И, упав рядом с Помогаем на песок, продолжил дурацким голоском: — А эт, внученька, чтоб шарики колдовские прокусывать при случае!
Наш спаситель только с растерянной улыбкой вертел головой, не зная, как реагировать на столь странные знаки внимания.
Я хмыкнул:
— Ты всерьёз полагаешь, что это мероприятие было организовано ради нас?
— А то нет? — уверенно заявил он. — Тут же явно торчат уши нашей старухи Шапокляк!
— А ты не допускаешь, что это какое-то местное природное явление?
Игорь окинул меня насмешливым взглядом:
— Ты сам-то в это веришь?
— Ну… Допускаю…
— Да тут даже козе понятно! — опять влез Пашка. — Бабуля уморить нас вознамерилась!
— А мне вот не совсем понятно, — упрямо возразил я, — на фига ей пугать нас такой ерундой?
— Не такая уж она и ерунда, — рассудительно сказал Игорь, тыча пальцем в бок Помогаю, — Кабы не он, так точно бы испугался. Ни выбраться, ни продохнуть. Ещё бы полчаса и — полный кирдык!
«Слава тебе, господи, — облегчённо вздохнул я. — Не мытьём, так катаньем, но воспринял Помогая всерьёз. А то всё молчком да ухмылочками».
— Я одного не понял, — насмешливо прищурился Пашка, смотря в морскую даль. — Где же был твой браслет, когда тебя в консервную банку упаковали?
— Со мной, конечно.
— А
Я пожал плечами:
— Видать, не счёл нужным. Опасности-то, как таковой, не наблюдалось.
— А… Ну да, ну да… — с ехидной готовностью закивал Пашка и, не договорив, многозначительно замолк, водя пальцем по песку.
Что интересно, за время нашей дискуссии Помогай ни разу рта не раскрыл. Он сидел с блаженным видом, прикрыв плёночными веками глаза и открывал их на мгновение, лишь когда кто-то из нас излишне эмоционально отстаивал свою точку зрения. Ненормативная лексика приводила его в замешательство.
Пашка в конце концов не утерпел и толкнул его локтем в бок:
— Спишь, что ли?
— Нет, — коротко ответил тот, слегка вздрогнув, и открыл глаза.
— А чё молчишь?
— Ваша сама хорошо говори. Зачем моя мешай? Моя слушай хорошо. Учись. А время ходи.
— Понятно… — вздохнул Пашка и, в который раз взглянув на косматое небо, с досадой ударил кулаком в песок: — Как приклеенное!
— Кто? — удивился Помогай и тоже посмотрел наверх.
— Да солнце! «Кто»… Не движется ни фига… Терпежа уже нет никакого. Скорей бы обменяться, да и — на фиг!
— По девочкам соскучился? — усмехнулся я.
Пашка не смутился:
— А тебе, смотрю, понравилось тут?
— Не очень.
— Вот то-то!.. Лично меня уже достала мышиная возня с этой сбрендившей старухой!
— Не такая уж она и старуха… Кабы отмыть, да причесать…
Губы Пашки скривились от едва сдерживаемой ядовитой ухмылки:
— Тебе видней… На вкус и на цвет, как говорится…
— Вовчик, — зевнул Игорь. — Я бы уже по рогам настучал.
— А чё я такого сказал? — хрюкнул Пашка. — У нас ведь этот… Как его там?… Плюрализьм! Свобода мнений! Правда ж, Вовчик?
Я отмахнулся:
— Да чё с вами, с пьяными разговаривать?…
Короче, моё воинство маялось от безделия. Надо было их чем-то занять. Но чем? Солнце, действительно, будто гвоздями приколотили в зените. Ждать, да догонять — известное дело — неблагодарное занятие. Поневоле будешь благодарен «старухе Шапокляк», что хоть она скучать не даёт. А так бы вообще, взбесились от тоски. Правду говорят, нет худа без добра.
— Я вот чё думаю… — начал Игорь, но договорить не успел: земля под нами содрогнулась в мощной конвульсии.
Мы дружно клацнули зубами, подскочили и тут же попадали на песок, потому что толчок повторился и земля мелко задрожала.
— Шоу продолжается!!! — возбуждённо заорал Пашка, хватаясь за меня и пытаясь устоять на ногах.
Далеко прокатился подземный гул и завершился новым спазмом.
— Да твою же мать! — скрипел зубами Игорь. — Старуха достала уже!
Со страшным треском и грохотом побережье покрылось сетью трещин, куда стал осыпаться песок и хлынула вода из моря.
— Чего телишься?! — прокричал Пашка мне в самое ухо. — Открывай проход куда-нибудь! — И тут же оступился в трещину, погрузившись по колено.