Браслет-2

Плахотин Владимир Павлович

Н-да… Не хватало только ещё опуститься до конкуренции с паразитами. Я представил, как отбираю у «бурдюков» их жратву, и меня непроизвольно передёрнуло. Ничего-ничего! Ещё немного и ты будешь благословлять того, кто разбросал весь этот мусор. За деликатес сойдёт

Глава 27

Есть контакт!

Послышались какие-то громкие заунывные звуки. Я встрепенулся и напряг внимание. Это были голоса. Но, опять-таки, сильно растянутые во времени. Каждый говоривший старательно

замедлял слова, и вместо осмысленной речи получалось нечто похожее на призыв муэдзина к намазу. С той лишь разницей, что у того голос возносился до пределов человеческих возможностей, а здесь наблюдался обратный процесс: тональность была сильно занижена. Плюс ко всему, очень мешало эхо, разносившееся по гостиной. Ясности оно не добавляло.

— ВОВЧИК НА МОЯ КРИЧИ, — с большим трудом разобрал я изменившийся голос Помогая.

— КОГДА ЭТО ОН УСПЕЛ НА ТЕБЯ НАКРИЧАТЬ? — так же тягуче и не своим голосом отвечала ему Настя. — Я ВЕСЬ ДОМ ОБЫСКАЛА. ЕГО НИГДЕ НЕТ.

Не обращая внимания на адскую боль в ступнях и забыв воспользоваться «услугами» клещей, я резво подбежал к краю балкона и заглянул в пропасть. С такой высоты гигантские фигуры смотрелись более-менее естественно и я с радостью узнал в них Настю и Помогая. Они стояли по разные стороны стола и смотрели друг на друга. Настя — возмущённо, Помогай — как бы к чему-то прислушиваясь.

— ТВОЯ НЕПРАВИЛЬНО ПОНИМАЙ, — промычал Помогай, двигаясь так же медленно, как и говоря. — ВОВЧИК НА МОЯ НЕ РУГАЙ. ВОВЧИК ЗДЕСЯ КРИЧИ. — При этом он степенно поднёс руку к голове и несколько раз постучал указательным пальцем по виску.

Когда я разобрал эти его слова, у меня от радости аж дыхание перехватило. Я запрыгал в опасной близости от обрыва и заорал, что есть мочи:

— Помогай!!! Я здесь!!! Я здесь!!! Ты меня, правда, слышишь?!!

Пока я изливал свои эмоции, Настя медленно подбоченилась и прогудела:

— НУ И ЧТО ЖЕ ОН КРИЧИТ? Я ВООБЩЕ НИЧЕГО НЕ СЛЫШУ.

Тот медленно повернулся, оглядывая помещение, и ответил:

— ВОВЧИК ЗДЕСЯ. ОНА РАДУЕТСЯ, ЧТО МОЯ СЛЫШИТ.

Настя тоже стала оглядываться по сторонам. При этом лицо её выражало растерянность и возмущение одновременно.

— ЧТО ЗА ЕРУНДА? ГДЕ ЗДЕСЯ? — прогудела она, чуть выше тональностью, но всё так же мучительно медленно. — ЧЕГО ОН ВЗДУМАЛ С НАМИ В ПРЯТКИ ИГРАТЬ?

Пока Помогай открывал рот, чтобы ответить ей, я прокричал, сложив руки рупором:

— Я стал очень маленьким!!! Как муравей!!!

Можно было бы и не драть глотку, если уж на то пошло. Помогай мои мысли и так слышал. Но мне не терпелось донести до них истину, а они, как назло, двигались, говорили и, что самое главное, соображали очень медленно.

— ОНА НЕ ИГРАТЬ, — покрутил Помогай своей тяжёлой головой. — ОНА СТАЛА МАЛЕНЬКИЙ. ТАКОЙ БЕДА.

Настя перестала оглядываться и с усмешкой уставилась на Помогая:

— Я ЭТО И ТАК ЗНАЮ. НИКАК НЕ ВЫРАСТЕТ. ВСЁ В ИГРУШКИ ИГРАЕТ.

Я с

досады аж ногой топнул, а Помогай в это время отрицательно крутил головой и говорил:

— ТВОЯ НЕПРАВИЛЬНО ПОНИМАЙ…

— ДА УЖ! — вырвалось у неё во время его тирады.

— …ОНА ТЕПЕРЯ МАЛЕНЬКИЙ, — при этом он поднял руку и свёл вместе указательный и большой пальцы: — КАКАЯ МУРА… ЛЕЙ? — Слово было ему явно незнакомо.

Настя издала какой-то неопределённый сдавленный звук. Скорее всего, это была усмешка. А я подсказал своему переводчику:

— Рост — половина миллиметра!

Но, опять-таки, наши меры длины ему были плохо или совсем незнакомы (явное упущение в Настиной системе образования!), и он выдал:

— ПОЛОВИНА МЕТРА.

Выражение лица Насти сменилось на недоумённое, а я выкрикнул раздельно:

— Милли! Метра!

Чем его ещё больше запутал. Он склонил голову набок и неуверенно проговорил:

— МОЯ ПЛОХО ПОНИМАЙ ВОВЧИК. ОНА ГОВОРИ: МИЛЫЙ. ЭТО КАКАЯ? ЭТО ХОРОШАЯ?

А Настя вообще всё приняла на свой счёт:

— ПОДЛИЗЫВАТЬСЯ НАДУМАЛ! ПУСТЬ ЛУЧШЕ СКАЖЕТ, ГДЕ ОН?

Я махнул рукой на таблицу мер и весов и радостно закричал:

— Да здесь я!!! Здесь!!! На балконе!!!

Помогай, прикрыв глаза, медленно покрутил головой туда-сюда, видимо, в недоумении потряс ею, и неуверенно произнёс нараспев:

— БА-ЛА-КО-НИ… ЭТО КАКАЯ?

Да… Словарный запас Помогая оставляет желать много лучшего. Что же делать?

Я решил упростить формулировку:

— Помогай! Я стою около мастерской! Меня надо искать с…

И запнулся. Ну, вот как плохо знающему русский язык объяснить, что такое увеличительное стекло? Лупа, что ли? Или так: микроскоп? Что ж, попробуем:

— Ищи меня микроскопом!

Я не был уверен, что он меня понял. Он, кстати, тоже. Я уже настроился на его телепатическую волну. Почувствовал её. Она оказалась довольно сильной. Как это я сразу не ощутил? И вот по ней-то я ему и передал образ, будто под лупой разглядываю муравья. А рядом с ним пририсовал себя.

И он понял! Развернувшись, он медленно (ну, ужасно медленно!) подошёл к окну и, постучав пальцем по стеклу, радостно промычал:

— ТАКАЯ! ОНА ДЕЛАЙ БОЛЬШОЙ! — И опять замялся, произнося незнакомое слово. — МОКРА… МАКРО…

— ГОССПОДИ! — взвыла моя Настасья. Это мне так услышалось, что она взвыла. На самом деле она, видимо, поняв, воскликнула: — МИКРОСКОП, ЧТО ЛИ?!

Честно говоря, меня уже сильно раздражала эта наша с ними разница в темпах жизнедеятельности, но куда ж было деваться? Хоть хилый, но контакт.

Помогай стал совершать замедленные колебания головой, выражая согласие, а Настя опять принялась озираться:

— БРЕД КАКОЙ-ТО… ЗАЧЕМ ЕМУ МИКРОСКОП?

— Гос-с-споди! — теперь уже взвыл я и с досады пнул сцепившихся из-за добычи клещей, устроивших возню у самых моих ног. — Да не мне нужен микроскоп! А вам! Чтоб меня найти!