Брат
Шрифт:
– Ничего, и так сойдет. На завтрак омет – самое то. Ермолаева зажгла огонь под белым чайником еще советского образца и повернулась к Анне, которая пересыпала из пакета в тарелку круглые печенья.
– Скажи, ты уже думала, что будешь делать, когда родится ребенок?
Девушка вздрогнула и зашуршала упаковкой. Пара сладостей упала на стол.
– Не-е-ет... я не знаю, что делать.
– Может, с родителями еще раз поговорить?
Федорова отрицательно качнула головой и закрыла пакет.
– Нет, они
Вика приблизилась к Анне и, положив руку ей на плечо, ободряюще его сжала. Та вновь вздрогнула, но не отодвинулась.
– Может, тогда отец ребенка тебе поможет?
Федорова повторно качнула головой и грустно усмехнулась. Затем вывернулась из рук Вики и подошла к хлебнице, которая стояла на широком подоконнике.
– Нет, это… вряд ли.
– Почему? Откуда ты знаешь? Попробуй, позвони ему! Ведь у тебя есть его номер телефона?
Спина Анны под тонкой кофтой напряглась. Девушка сжала кулаки и, не оборачиваясь, едва слышно произнесла:
– Это не поможет…
Вика нервно дернула плечом – ее уже начинало раздражать поведение Федоровой. Так и хотелось подойти и встряхнуть девушку, чтобы она, наконец, все рассказала – сама, а не под «прессом». Скрестив руки под грудью, Ермолаева тяжело вздохнула.
– Почему ты считаешь, что это не поможет?
Анна пожала печами и после непродолжительного молчания проговорила:
– Потому что он… иностранец. Мы познакомились с ним в Сочи, когда я, наконец, смогла взять отпуск…
– И как его звали? Где вы познакомились?
Девушка резко развернулась и, нахмурившись, всплеснула руками.
– Да какая разница? Зачем вам это знать?! Августин его звали. Он отдыхал в том же отеле, что и я – «Роза ветров». Довольны?!
Вика виновато улыбнулась и вдруг заметила в дверном проеме фигуру Лаврова. Сергей ошарашенно смотрел то на Ермолаеву, то на Федорову. Но когда понял, что его заметили, усмехнувшись, произнес:
– Девушки, я понимаю, что у вас женские разговоры, но, кажется, яйца сгорели, да и чайник уже давно вскипел…
Анна ойкнула и подскочила к плите. Пока она возилась с ней, «Алиса» взглядом приказала «мужу» выйти в коридор и последовала за ним. Остановившись возле спальни, Вика заговорила:
– Слышал?
– Да. Сегодня вечером уезжаю, Анне скажешь, что в командировку. И напомни Артуру, чтобы он, наконец, связался с ее родителями – пора уже. Она у нас уже неделю живет… Почему ты улыбаешься?
– Иногда ты бываешь так серьезен, что я начинаю думать, что тебя подменили…
Сергей, что-то буркнув в ответ, зашел в комнату и захлопнул дверь.
Поездка в Сочи была невыносимо. Лаврову не повезло с самого
Лавров поднял воротник кожаной куртки и, поправив дорожный рюкзак за спиной, засунул руки в карманы. Затем вжал голову в плечи и, не оглядываясь, быстрым шагом направился ко входу в вокзал. Он не обращал внимания ни на огромные арки и величественные колонны, ни на скульптуры и фонтаны… Даже не остановился посмотреть на знаменитую смотровую башню, циферблат которой был украшен знаками Зодиака. На все это Лавров уже насмотрелся, когда был самим собой, а не «Сергеем Котовым». Поэтому он лишь скользил взглядом по окружающей обстановке, пока не остановился перед тяжелой дверью из мореного дуба.
Зайдя внутрь, он стряхнул влагу с волос и тяжело вздохнул. На него накатила усталость. Резко расхотелось куда-то идти, особенно в этот дурацкий отель «Роза ветров». Почему название кажется ему знакомым? В голову закралась предательская мысль – бросить все и уехать, куда глаза глядят. Деньги у него есть, паспорт тоже… Ну, что ему сделают все эти светлые посланники? Убьют? Он и так мертв! Заберут это тело? Да пусть подавятся. Зато он успеет повеселиться и еще раз насладиться жизнью! Но тут перед его внутренним взором встало грустное лицо Анны, а в ушах словно эхом отозвалось ее надломленное: «Это не поможет…».
Нет, Сергей не может так поступить с девушкой. Ни с этой, ни с другой. Из-за своего эгоизма, из-за желания остаться единственным наследником отцовской квартиры, Лавров подставил брата. И если его друг не отпустил Андрея, то он по-прежнему торчит в тюрьме! Нет, он не будет об этом думать. Брат, скорее всего, уже на свободе и, скорее всего, пытается вернуть себе квартиру. И это у него получится!
Сергей выбрался из огромного холла, который больше напоминал музейный зал, чем вокзал, и вышел на улицу. Дождь уже прекратился. Грешник некоторое время, не мигая, смотрел на грязные лужи под ногами, затем раздраженно передернул плечами, поправил лямки рюкзака и быстро пошел к стоянке таксистов.
Деньги, которые запросил водитель, Лавров заплатил, не споря. Точнее, поторговался для вида, чтобы не приняли за полного лоха. После чего попросил включить какую-нибудь радиостанцию и отвернулся к окну. Разговаривать не хотелось, а как иначе дать понять, что в общении он не нуждается, Сергею не придумалось. Но с водителем грешнику повезло – грузный мужчина с обвисшими усами не проронил ни слова, лишь изредка с интересом поглядывал на клиента. Так они и ехали до самой развилки, где таксист высадил Лаврова.