Братчина

Кожедуб Александр Константинович

— Вот! — выглянула из-за монитора Тамара. — Писатель знает!

— Знает, но не всё, — снова подмигнул мне Кроликов. — Наша Дума на этот счет выпустила специальное постановление. В пословице цифра сорок заменена на пятьдесят. В пятьдесят пять баба ягодка опять. Ну и про сорок лет то же самое.

В комнате установилась тишина. Народ задумался.

— Нужно провести презентацию нашего приложения, — нарушил я это состояние интенсивной трудовой деятельности. — Пожелание руководства.

— Какого руководства? —

снял с носа очки Кроликов. Он это делал в исключительных случаях.

— Газетного, — пожал я плечами. — Петров уже распорядился о помощи.

— Какой помощи? — Кроликов вдруг стал непонятливым, что тоже с ним бывало крайне редко.

— Людей даст для пиара, — растолковал я. — Столы мы и сами накроем.

— Накроем! — поддержала меня Тамара.

Сейчас можно было разглядеть сразу обе ее длинные ноги. Я и принялся их разглядывать. А вот Кроликову было не до ног.

— С местом проведения презентации определились? — осведомился он.

— Дом национальностей.

— Ой, хорошее место! — обрадовалась Тамара. — Я там один раз была!

— Зачем? — спросил я.

— На какой-то тусовке, — стала вспоминать девушка. — С Ирой. То ли она пригласила, то ли ее.

Когда она вспоминала, юбочка на ее ногах задиралась больше, чем надо, мне это нравилось.

— С какой Ирой? — спросил Кроликов.

— Моей, — удивленно посмотрела на него Тамара. — Вы же сами говорили, что она лучшая секретарша.

— Ах, с Иркой! — вспомнил Кроликов. — Что она, кстати, сейчас делает?

— Ждет, когда вы ее к себе позовете, — пожала плечами верстальщица. — В Апрелевке работы нет, сами знаете.

Да, у них до меня была какая-то своя жизнь. И похоже, бурная.

— Ну, если Петров хочет, можем провести презентацию, — побарабанил пальцами по столу шеф-редактор. — Я, правда, выступать не люблю.

— Мы сами выступим, — сказала Тамара. — Правда, Алесь?

Она одернула юбочку и уехала вместе с креслом за свой стол.

— Найдется, кому выступить, — буркнул я. — Дело нехитрое.

Без ног Тамары наша дискуссия для меня стала неинтересна. А вот Кроликова разобрало.

— Рыбина приглашать? — спросил он.

— Твое дело, — ответил я.

— А советника по культуре из посольства?

— Надо, наверное, — согласился я.

— Или лучше советника-посланника?

— Смотря какой будет фуршет, — подала голос из-за монитора Тамара. — На хороший фуршет даже посол придет.

— Ну, это ты загнула, — нахмурился Кроликов. — Ладно, разошлем официальное приглашение, а там кто придет, тот придет. Белкин ведь поможет?

— Поможет, — сказал я. — Если Петров даст указание, он в лепешку расшибется.

— Был бы он постарше, — сказала Тамара, — и мы с Ирой помогли бы.

— При чем здесь Ирина? — посмотрел я на шефа.

— Не обращай внимания, —

махнул тот рукой. — А Ирка в этих делах и впрямь незаменима. Пусть приходит.

Да, решения здесь принимаю не я. Но это даже и хорошо. Отвечать, если что, тоже не мне.

9

— А вот это ты зря, — сказал Петров, когда услышал от меня, что презентацией занимается Кроликов. — Я тебе поручил, а не Зайчикову. И деньги на фуршет тоже пусть выделяет Рыбин. — Когда надо, он прекрасно помнил все фамилии.

— Он шеф-редактор, — сказал я.

— А я тебя старшим считаю! — поднял вверх указательный палец Петров. — И отчитываться передо мной будешь ты, а не он.

Это был серьезный нюанс. Люди отчитываются, как правило, с большим уроном для собственного здоровья. Или реноме. Я не хотел нести потери ни там, ни там.

— Кроликов будет отчитываться, — сказал я. — Повторяю, он шеф-редактор, а не я. А если Рыбин ему еще и деньги даст...

— Деньги? — посмотрел на меня Михаил Иванович. — На презентацию, дорогой, деньги никто не дает, из собственного кармана надо выкладывать.

— Но ты же обещал.

— Я тебе обещал. А ты не хочешь отчитываться. Значит, и денежек нет. Скинетесь, купите бутылку и разопьете за углом. Не мне вас учить.

Петров ухмыльнулся. Когда он вот так острил, ухмылка у него была особенно гнусная.

Я вышел из кабинета.

— Досталось? — участливо спросила Ольга.

Я посмотрел на себя в зеркало. Физиономия была свекольного цвета. И что я так нервничаю?

— С Михаилом Ивановичем трудно не нервничать, — сказала секретарша. — Кофе сварить?

— Варите, — разрешил я.

Похоже, она мне симпатизирует. Хорошо это или плохо?

— Все зависит от обстоятельств, — усмехнулась Ольга.

Вот ее усмешка была очень даже симпатичная. Под стать фигурке.

Ольга подошла к кофемашине, качнув бедрами чуть сильнее, чем обычно. Я окончательно расстроился. Что им всем от меня надо?

— Начальство видит, что у вас все хорошо, и немного корректирует ситуацию, — сказала Ольга, не поворачиваясь ко мне. — Я, например, уже не нервничаю, когда он мне выговаривает.

Умная девушка. Учись, студент.

— На презентацию в Дом национальностей придете? — спросил я.

— Если пошлют. Берите кофе и уматывайте. Он не любит, когда в приемной посторонние.

Я взял чашку и ушел в свой кабинет.

— Не дал денег? — встретил меня насмешливой улыбкой Кроликов.

— На презентацию денег не дают, — сказал я. — Свои нужно тратить.

— Знаю! — махнул рукой Кроликов. — И не хожу с протянутой рукой по чужим кабинетам. Справимся.

Он был хороший организатор, мой шеф-редактор. И знал, как выпутываться из сложных ситуаций.