Братчина
Шрифт:
На этом духоподъемном утверждении мы расстались.
5
— Что-то вид у вас не такой, — сказала Тамара. — Нервничаете?
— Отчего мне нервничать?
— Ну... С женой, например, поругались. Я со своим Гариком третий день не разговариваю.
— Что так?
— Пьяный пришел. Я этого не люблю.
— Но рюмочку коньяка можешь принять?
— Мне можно, а ему нет. Со мной пусть пьет. Или хотя бы с Иркой. Вы ее берете на работу?
— Спроси
— А Кроликов говорит, надо с вами решать. Вы что, не видели Ирку? Красивая.
— Да все вы... А что она у нас станет делать?
— Я же вам сто раз говорила — хороший секретарь. И вообще все может. Пишет без ошибок.
Это был серьезный плюс. Сама Тамара, как я уже заметил, была безграмотна. Но в этом заключалась уже особенность профессии верстальщика. Даже в «Литературной жизни» они допускали ошибки. Причем, как правило, в заголовках. Чаще всего эти ошибки ловил Петров, и на летучках все, от редактора до свежей головы, сидели в полном недоумении: как это можно было не увидеть? А вот можно. Заголовок, набранный крупным шрифтом, глаз пишущего человека не воспринимал. Да и мозг. Сами же верстальщики на подобные мелочи не обращали внимания. Текст для них был лишь набором букв, пустым и даже бессмысленным.
Но Тамара и в их рядах была уникум, слово «молоко» могла легко написать с двумя «а».
— Ты сама где-нибудь училась? — спросил я.
— Конечно! — возмущенно уставилась на меня Тамара. — В Бауманском, инженер-метролог!
— Кто?!
— Метролог, могу все до миллиметра измерить. — Она хихикнула.
— Ты это брось, — сказал я, — в серьезном месте работаешь.
— А Петров не прочь, чтоб у него измерили... И Леша.
Да, с нынешней молодежью не соскучишься. Хотя какая она молодежь? Тридцатилетняя старуха. Но говорить ей об этом не стоит.
— Не надо, — сказал Кроликов. Он только что вошел в комнату и сразу все понял. — Поэтов заверстала? — строго спросил Алексей. — Их там человек десять.
— Семь, — буркнула Тамара. — Сейчас закончу.
— Вот, ничего еще не сделала, а споришь. Чем ты недовольна?
— Хочу, чтоб Иру на работу взяли.
— Чем она будет заниматься? — перевел взгляд на меня Кроликов.
— Могу на интервью отправить, — сказал я.
— И отправь. Кто у нас в плане?
— Антонов.
— Певец? Певца она не потянет...
Мы замолчали.
— Она кого угодно потянет, — выглянула из-за монитора Тамара. — Вы плохо Иру знаете.
— Знаю я твою Иру, — сказал Кроликов. — Другого деятеля культуры у нас нет?
— Полно, — сказал я. — Ее хорошо бы к какому-нибудь вояке послать.
Я почему-то подумал о секретаре Веретенникова, генерал-майоре в отставке.
— Военных она любит! — оживилась Тамара. — У нее и первый муж был военный. Развелись, правда, через год. И сейчас она с Толиком...
—
— Собирается облить, — спряталась за монитор Тамара. — А мы про военных пишем? Или только про певцов с поэтами?
— Про всех пишем, — сказал я. — Подыщу подходящую кандидатуру и сразу отправлю. Секретарь в принципе нам не помешал бы...
— Я тоже над этим подумаю, — кивнул Кроликов. — Но сейчас не до Иры. Нужно пробивать финансирование на следующий год.
— Пробивай, — разрешил я. — У меня тоже книга воспоминаний в издательстве... Шесть томов.
— Кто ж столько навспоминал?! — выглянула из-за монитора Тамара.
— Один генерал, — сказал я. — Герой.
— Ты тоже трижды герой, — засмеялся Кроликов.
— Куда мне до Веретенникова! — вздохнул я. — У него офис на Новом Арбате. В денщиках генерал-майор служит.
— Ого! — забыла спрятаться за монитор Тамара. — Я эту фамилию уже где-то слышала.
— Слышала она, — сказал Кроликов. — Про него любой ребенок у нас знает.
— И мой? — удивилась Тамара.
— А сколько ему?
— Десять лет.
— Конечно, знает. Он тоже небось хочет военным стать.
— Нет, мой хочет компьютерщиком. Лучше меня в них разбирается. А нам ничего от этого генерала не надо? Интервью, например.
— Достаточно воспоминаний, — сказал я. — Верстай поэтов. У них, конечно, не шесть томов, но тоже кое-что написали.
— Вечно вы все испортите, — махнула рукой Тамара. — Послали бы к генералу Ирину, и я бы с ней пошла. Давно по Новому Арбату не гуляла.
— Нагуляешься еще, — кивнул Кроликов. — Помнится, я по молодости в «Метлу» часто ходил. Хороший ресторан.
— «Метелица»? — задумчиво произнесла Тамара. — А я вот не была в ней. Надо Ирке сказать.
Я подумал, что в их тандеме Ирка что-то вроде перпетуум мобиле. А мозговой центр Тамара. Вместе они способны на многое.
6
— Фюрер у себя? — спросил Веретенников. Сегодня он явился в издательство без звонка. Это не было похоже на него. — А я шел мимо — дай, думаю, зайду, — сказал Иван Иванович. — Отсутствует, значит?
— Уехал в МСПС.
— Ну и пусть едет, — кивнул генерал. — С книгами порядок?
— Идут как на параде!
Я едва сдержался, чтобы не встать перед генералом во фрунт и не взять под козырек.
— Сиди, — мановением руки остановил меня генерал. — Еще напрыгаешься. Как думаешь, люди будут читать?
— Конечно! — снова едва не подскочил я. — Интересные воспоминания.
На самом деле, с моей точки зрения в них не хватало перчинки, если хотите, клубнички. Не мог же такой бравый генерал, как Веретенников, обходиться без них.
— Мог, — сказал Веретенников. — То учения, то доклады. Иной раз даже выпить было некогда.