Братство волков
Шрифт:
– Но удерживать здание роддома мы не будем. Оттуда погоним всех, кого найдем там, медперсонал, рожениц… всех, кроме мужчин… этих стрелять на месте!..
– Понятно.
– … вот сюда, в колледж, в учебный корпус номер один… Ты говоришь, там в основном девчонки учатся?
– Да, амир, я узнавал. Одни девчонки.
– Достаточно ли будет взрывчатки, проводки и детонаторов, чтобы заминировать вестибюль… и спортзал на первом этаже?
– Для этих целей того, что у нас есть… – Бачиев многозначительно посмотрел на амира, – вполне достаточно. Только надо вовремя
– Об этом чуть позже. Сколько людей тебе понадобится, Юнус?
– Для минирования? Двое наших подрывников, – он кивнул в сторону выхода. – Я видел, они уже приехали. И еще… три или четыре бойца для прикрытия.
– Все наши уже приехали, – сказал Астемиров.
– И что, больше никого не будет?
– Местные выставляют столько же. И от соседей еще одна группа… Их тоже десять, все братья нюхали порох, так что народ обстрелянный.
«Значит, всего в деле будет участвовать примерно тридцать человек, – подумал Бачиев. – Максимум тридцать пять. Тем более придется уделить серьезное внимание именно минно-подрывному фактору…»
Словно подслушав его мысли, Астемиров сказал:
– Если подойти с умом, то недостаток численности можно восполнить инженерными способами и разного рода хитростями.
– Я так и подумал, амир.
– Аскер выделит весь необходимый нам для этой акции транспорт, – продолжил Астемиров. – Часть машин здесь, в этом городе. Ну а два фургона и легковушка находятся в одном из гаражей в самом Краснореченске.
– Понятно.
– Одну машину надо будет подготовить… Это грузовой микроавтобус «Газель» – машина уже стоит в гараже.
– Будем ее начинять?
– Да. Чтоб не тратить слов, скажу, что сделать нужно так, как мы еще прежде договаривались. А именно, триста килограммов взрывчатки, несколько баллонов и два-три фугасных снаряда. Плюс гвозди и стальные шарики в нужной пропорции для усиления поражающего эффекта. Соберешь схему уже этой ночью, Юнус.
– Сделаю.
– Один из наших братьев хочет пожертвовать жизнью во имя джихада с неверными.
«Значит, за рулем будет шахид, – подумал Бачиев. – Среди братьев всегда найдется такой, кто во имя борьбы с кяфирами согласится пожертвовать собою…»
– Машину эту отправим вот сюда, – Астемиров коснулся кончиком фломастера здания, расположенного почти в самом центре города. – Там пост… вы его видели?
– Да, – сказал Бачиев. – Застекленная будка, в ней или рядом с ней дежурит «вохровец».
– Но ворота во внутренний двор в утреннее и дневное время открыты, – добавил Эльдар. – Так что, думаю, можно проехать. Там бетонные блоки… два… типа «змейки»… – продолжил он. – Но и это не преграда. Просто аккуратно объехать, и далее прямо во двор!
Астемиров посмотрел на самого младшего в их компании.
– Эльдар, я дам тебе трех наших людей для сопровождения. Один из них, как и ты, водитель. Поедете уже вскоре на тот хутор, где мы были несколько дней назад. Возьмете два трехтонных фургона… чтобы не делать повторной ходки. Привезете груз туда, куда я укажу. Местный проводник укажет безопасный маршрут, где вы не встретите
Глядя в глаза старшему, Эльдар медленно кивнул.
– Справлюсь, амир. Можешь на меня рассчитывать.
Астемиров повернулся к подрывнику.
– Юнус, примешь груз и сразу приступай к работе.
– Понятно.
– Эльдара и одного из этих троих отпустишь, всем вам там будет нечего делать.
– Хорошо, амир.
Старший посмотрел на водителя.
– Эльдар, вы двое, ты и тот брат, что поедет с тобой, переночуете в пансионате. В четверть восьмого вы должны быть здесь, – он показал точку на карте города. – Это недалеко от точки номер два… Когда будете на месте, доложите обстановку… После этого получишь от меня новые инструкции.
– Ясно, амир, – сказал Эльдар. – Я все понял.
Астемиров на короткое время смежил тяжелые веки. Выбор места для проведения громкой резонансной акции, как и времени, зависит от него, и только от него. В его сознании всплыла картина прошлого, один драматичный эпизод шестилетней давности. Эта картина давно превратилась для него в наваждение, в немой укор, в ночной кошмар; она же питала его ненависть, его решимость, его готовность пойти до конца.
…Темноту прорезывают – сверху – ветвистые бичи молний и – прямо перед ним – горящие фары «Уралов» и автобусов, доставивших сюда, в долину, в окрестности хутора бойцов внутренних войск и милицейский спецназ из ближайших городов региона… Он помнил события того вечера и той драматической ночи во всех деталях – так, словно вспышки молний проявили, закрепили, зафиксировали в его мозгу эту картину навсегда.
Еще примерно около часа, оставаясь в укрытии, он дожидался подходящего момента. Беспрестанно лил дождь; хотя на нем плащ-палатка, как на многих из тех, кого поставили в оцепление по краям долины и по руслу зашумевшего, взбухшего ливневой водой ручья, он вымок до нитки. Он видел, как из одного подъехавшего от леса автобуса вывели двух служебных псов. И хотя те упирались, поскуливали, повели на хутор – видимо, искать трупы под завалами разрушенных строений или укрытую где-нибудь в подвале взрывчатку.
Собак пока опасаться не стоило, потому что даже псы в такую погоду отказываются служить. Но вот когда ливень прекратится, когда взойдет солнце… Вот тогда могут начать прочесывать и всю округу. Вполне вероятно, что прочес будет вестись с участием четвероногих ищеек, что значительно снижает его шансы на то, чтобы переждать в пещере эту опасность, на то, чтобы уцелеть.
Вскоре, решившись, повязав вместо повязки взятое в пещере белое вафельное полотенце на правом рукаве, подобно тому, как это было у большинства тех, кто выставлен в оцепление, он вышел из укрытия. Ему удалось пройти вдоль цепи к автобусам и машинам. Собственно, он в своей камуфлированной плащ-палатке, с «калашом» на плече, экипированный, как и большинство участников спецоперации, внешне ничем от них и не отличался. Ну а потом… Потом случилось именно то, чего он не сможет забыть никогда.