Братство волков
Шрифт:
– Я сейчас, – хватаясь за телефонную трубку, выпалил Завадский. – Мигом распоряжусь…
Волков прочел переданный ему Завадским протокол допроса гражданина Гордеева, составленный одним из подчиненных майора юстиции. Взял стул, стоявший у стены; поставил его посреди этого довольно просторного помещения, где из мебели имелись два письменных стола, а еще шкаф, стеллажи и металлический сейф.
– Садитесь, Александр Николаевич, – сказал он. И тут же, чуть усмехнувшись, поправился: – Присаживайтесь.
Мужчина медленно, осторожно
– Гражданин Гордеев, сейчас вы расскажете нам, что произошло во вторник возле поста. – Он жестом остановил мужчину, который хотел подняться. – Сидите, не надо вставать… Мы, кстати, тоже присядем.
– Где тут можно устроиться? – спросила Анохина у хозяина кабинета. – Могу я занять часть пространства вашего стола?
– Да, пожалуйста, – Завадский указал женщине на свое кресло. – Вот сюда… Пожалуйста, располагайтесь. Тут и компьютер с выходом в Интернет… А если еще что понадобится…
– У меня свой, – перебила его Анохина. – Спасибо, я тут сама разберусь.
Анохина, расположившись в кресле начальника СО, выложила из сумки на стол планшетник. Волков взял другой стул, поставил его так, чтобы оказаться напротив Гордеева и сел на него, положив ногу на ногу.
– Итак, вы, гражданин Гордеев, утверждаете, что вы не причастны к убийству этих двоих… Кадакоева Рашида и Федора Глушко?
Гордеев, дернув кадыком, медленно кивнул.
– Не надо кивать, – сказал Волков. – Отвечайте на вопросы.
– Не, гражданин начальник… я их не убивал.
– Тогда – кто же? И почему вы вышли в поселок лишь спустя несколько часов после этого происшествия?
– Так это… – Мужчина шмыгнул носом. – Я начал рассказывать… а мне не верят.
Говорят, что… – Гордеев покосился на главу СО. – Говорят… мол, ты все врешь… и что это ты… то есть я, убил Федора и Рашида.
– Продолжайте.
– И еще сказали, что они меня все равно «расколют».
– Гражданин Гордеев дает очень путаные показания, – сказал Завадский, после чего достал носовой платок и промокнул выступившую на лбу испарину. – Пока что все сходится именно на нем, – добавил майор юстиции. – И еще хочу заметить…
Волков жестом остановил старшего следователя. Посмотрев на сидящего перед ним мужчину, растерянно поглядывающего то на него, то на майора юстиции, веско сказал:
– Рассказывайте, гражданин Гордеев, что произошло на посту в ущелье, что вы лично видели и слышали. Но учтите: нам нужна правда, и только правда… какой бы она ни была.
Следующие четверть часа Волков слушал рассказ мужчины, задержанного местными правоохранителями по подозрению в убийстве двух сотрудников лесоохраны. И, надо сказать, картина событий, как ее изложил Гордеев, сильно отличалась от той, что была изложена – якобы со слов самого подозреваемого – дознавателем в ходе первого допроса.
– Так
– Да. Сначала со стороны поселка… Я видел, как эта машина выехала из ущелья и подъехала к шлагбауму.
– А они вас?
– Меня?
– Да, именно вас. Они вас видели, эти вот… проезжие, что передвигались на «Ниве»?
– Мы с Рашидом занимались… э-э… одним делом возле хозпостройки. Она метрах в двадцати от «сторожки»… там уже лес вплотную подступает.
– Каким именно делом?
– Так это… Инструмент кое-какой готовили… охотничий.
– Он еще и браконьерством занимается, – подал реплику Завадский. – Проживает в лесном поселке возле Мезмая… Там через одного – браконьеры.
– Работа у нас сезонная, – хмуро сказал Гордеев. – А то, что я диких кролей отлавливаю да лис иногда травлю… так кому от этого худо?
– Так вы готовили капканы? – спросил Волков. – Я правильно вас понял?
– Не-а, самоловы и силки. А капканами лично я не пользуюсь.
– Вы пришли на пост из поселка? Или ночевали там?
– Приехал вместе с Федором и Рашидом утром. Нас леспромхозовская машина от поселка до сторожки подвезла. А потом, через полчаса, двое смененных на этой же машине, которая возвращалась обратно, поехали в поселок… Ну, и мы там, значит, остались втроем.
– Теперь понятно, – сказал Волков. – Итак, вы готовили свою охотничью снасть, когда заметили подъехавшую к шлагбауму машину?
– Ну, она почему-то задержалась… Люди еще не привыкли, что за проезд надо платить. Ругаются некоторые. Оскорбляют. Рашид сказал – пойду, посмотрю, кто такие. Я взял рюкзак с силками и отошел чуть в лес…
– Зачем?
– Подумал, мало ли что. Может, какое начальство приехало.
– Что было потом?
– Они уехали… эти, что на «Ниве». Я увидел, что вернулся Рашид, и тоже вышел обратно из леса. Рашид был сильно взволнован… Он два или три раза пытался кому-то позвонить. И сильно ругался на своем родном языке… Вроде как серчал, что не получается позвонить, что ему не отвечают.
– Он объяснил как-то причину этого своего «волнения»?
Гордеев кивнул. Затем, видимо, вспомнив, что его просили не кивать, а рассказывать, торопливо заговорил:
– Я его спросил: «Рашид, что случилось? На тебе лица нет…» А он мне ответил: «Гордей…» – это он меня так называет. – «Гордей, я только что видел человека из прошлого. Думал, что Мурат мертв, что его убили шесть лет назад. А он, оказывается, живой…»
Волков подался вперед:
– Что?! Какое имя назвал Кадакоев? Мурат?
– Да. Мурат.
– И сказал, что считал этого человека мертвым?
– Да.
– И что его, мол, убили шесть лет назад?
– Так и сказал. – Гордеев неуклюже перекрестился. – Ей-бо, не вру.