Братва
Шрифт:
Я вмиг вкурил, что дело нечисто.
За солидной дубовой дверью прятался небольшой кабинетик из двух столов, сейфа и нескольких стульев с мягкой обивкой оранжевого цвета. За одним из столов сидел маленький (даже я со своими скромными ста семьюдесятью тремя сантиметрами почувствовал себя в его присутствии великаном) кряжистый тип с водянистыми глазами в штатском. Второй стол пустовал.
– Майор Инин, – представился он и протянул, лопатообразную ладонь. – Старший оперуполномоченный горотдела.
Я, неловко замешкавшись, ответил на рукопожатие и во все глаза уставился
– Хочу с вами, Евгений Михайлович, сразу, обо всем договориться и обсудить кое-что по мелочи. Или, может, проще, чтобы к вам обращались – Монах? Хотя я настоятельно рекомендую подобрать какое-либо нейтральное имя, не имеющее к вам никакого отношения. Есть подходящие имена, прозвища?
– Не понял. Вы что же, агентурную кличку для меня подбираете?
– Именно. И давай, Монах, не будем овцой прикидываться невинной. Знаю я твои лагерные художества, да и при должности был – кладовщиком. Значит – так или иначе – активный помощник администрации учреждения. Так вот и считай: я твоя «администрация» здесь, на воле. И ты будешь мне помогать. Активно.
Если бы у меня тогда был «братишка», я не пожалел бы всю свинцовую десятку влепить в лоснящееся самодовольством лицо коротышки.
– А если я тебя, майор, пошлю на тройке букв прокатиться?
– Можешь. Но не советую. Ответ будет адекватным – пойдешь на новый срок. С такими, как ты, не церемонятся...
– По какой статье?
– Помнишь, как ране говаривали? Был бы человек, а статья найдется. – Он хохотнул. – Чего это ты взбеленился? Или кокетничаешь, цену набиваешь? Кстати, цена у нас хорошая. Если покажешь старание, проявишь себя в нужном направлении – будешь «и сыт, и пьян, и нос в табаке».
Смотри-ка, невольно подумалось мне, такой же, как я, любитель афоризмов нашелся. Сука!
– Расслабься. Садись, кури. – Опер, не вставая из-за стола, потянулся к сейфу, и на столе появились два тонких стакана и бутылка водки «Смирнофф». – Знаю, ты анашой балуешься, на вот, прими наркомовские. Лучше травки успокаивает. Кстати, ты в курсе, что 224-я статья – наркотики – до пятнашки тянет?..
Мент плеснул себе на донышко, а мне чуть не полстакана. Недолго думая, я намахнул пахучую жидкость, сел и закурил из своей болгарской пачки.
– Вот и ладненько. – Майор, смакуя, допил свою порцию и убрал все хозяйство обратно в сейф. – Думаю, с реверансами мы закончили? Переходим к делу. Как бы там ни было – потянется к тебе спецконтингент, уголовнички. Или ты к ним потянешься, один хрен. У тебя ведь специальности нет? И родичей-миллионеров? И в лагере, ясно, ты состояния не заработал? Так что все логично. Нет у тебя другой дороги, кроме волчьей тропы. И Бог с ним, смирись, горбатого могила исправит. Предлагаю взаимовыгодную сделку. Я закрываю глаза на твои наркотики – можешь сам травиться и других травить, подторговывать можешь. Да и другие – мелкие – художества мы за тобой замечать не будем. Если сам влипнешь с поличным и свидетелями, то и тогда поможем, чем сможем. Ясно, свое получишь, но – по минимуму. Сечешь поляну?
– Секу, начальник. Но за все эти привилегии вы от меня подвиг Матросова потребуете?
–
– Улавливаю. Дальше.
– Остались детали. Раз в месяц, как уже упоминал, будешь писать рапорт на имя начальника УВД. Туфту гнать не советую, пиши четко о всех криминалах, о которых тебе станет известно. Но, повторяю, четко, без проколов и наговоров. Доказательства собирать дело чисто наше, от тебя требуется несложное – давай точные наколки. Ясно?
– Угу. Господин Игрек взял меховой склад, затарил на дачу, договаривается о сбыте через частную пошивочную мастерскую господина Зета. Господин Икс предлагал мне поучаствовать в налете на некую заводскую кассу. Моя доля – четверть, должна, по его словам, составить пятьдесят «лимонов». Я отказался, разъяснив, что недавно «с дела» и плотно упакован, хочу хорошо отдохнуть, расслабиться с девочками. Налет намечается в первых числах следующего месяца.
– Молоток! Даже не ожидал! Соображаешь, Монах, есть у тебя серое вещество в черепке.
– У нас говорят «масло», – усмехнулся я и прикурил новую сигарету от старой.
Старший оперуполномоченный непонимающе уставился на меня, затем рассмеялся, снова совершая набег на свои запасы выпивки.
– А что? Очень точное и емкое выражение. Может, этот псевдоним тебе и выберем – Масло?
– Не покатит. Завтракать тогда не смогу. Он у меня состоит из кофе и бутербродов с маслом. – Я бросил непогашенную сигарету ему в пепельницу и, не мигая, вперил взгляд в его водянистые глаза.
Майор недовольно покосился на дымящуюся сигарету, но промолчал, придвинул мне стакан со «смирновской».
– Хозяин – барин. Пей и давай любые имя или фамилию. Может, просто и со вкусом – Иванов?
– Это уже перебор, начальник. – Я ненадолго задумался. – Пускай будет Учетчик. И малораспространенное, и точно по сути. Буду ведь для вас преступления учитывать.
– Как скажешь, так и запишем. – Майор Инин хитровански подмигнул. – Наверно, в колонии так подписывался? Надо повнимательней дело твое поглядеть. – Он выцедил свои двадцать граммов и придвинул мне заполненный лист бумаги. – Формальность. Но необходимая. Подпиши о согласии сотрудничать с органами следствия под псевдо «Учетчик» и о том, что ознакомлен с ответственностью за разглашение государственной тайны. К коей, кстати, относится и агентурная работа в среде преступников.
– И в пятнице? – глупо сострил я, ставя размашистую подпись под купчей на мою душу.
Правда, я сразу рассчитывал, что повального бедствия всех сделок – неплатежей – не избегнет и этот документ.
После того как обговорили способы обычной и срочной связи, мы стали прощаться.
– Что же ты, Учетчик? – всплеснул руками опер. – Так и не выпил?..
– Благодарю, – губы невольно скривила неестественная ухмылка. – Лагерная язва не позволяет.
– Ну-ну, – понимающе-сочувственно закивал майор. – Тогда конечно...