Братва
Шрифт:
Киса верно понял мой взгляд и тоже скрылся за кулисами. Я заказал «Мадам Клико». Вскоре в сопровождении Кисы появилась Мари, уже переодевшаяся в вечерний костюм сиреневых тонов.
– Здравствуй, Мари. Я подумал, что после выступления ты не будешь возражать освежиться твоим любимым шампанским.
– Вы очень предупредительны, Женя. – Она устроилась напротив меня между Цыпой и Кисой. – Бокал шампанского и правда будет весьма кстати.
В своем успехе у Мари я не сомневался. И не потому, что считал себя неотразимым ловеласом или решил воспользоваться безусловно стесненными
Просто я пришел к убеждению, что ни одна женщина устоять перед моим обаянием не в силах. И совсем не важна тема разговора. Все происходит на флюидном уровне. Моя аура обволакивает «жертву» и притягивает ее, как хищный цветок – беспечную бабочку. Женщина подсознательно чувствует во мне нечто звериное, агрессивное начало, может, даже – кровь. В женщине бессознательно просыпается ее естество, «зов предков», так сказать, – против этого она бороться не умеет.
Кстати, возможно, этим объясняется та популярность, которой пользуется Киса у противоположного пола. Они чувствуют в нем сверхчеловека...
Мари залпом осушила фужер, и я с неудовольствием подумал: «Уж не на алкоголичку ли нарвался?» Умом понимаю, что самые красивые цветы растут на навозных кучах, но не терплю алкоголичек. Они неизлечимы и имеют лишь одну альтернативу – на панель или в петлю.
Киса предупредительно-галантно вновь наполнил ее фужер. Но Мари, казалось, потеряла всякий интерес к шампанскому, азартно расправляясь с дольками апельсина.
– Жажда замучила, – смущенно улыбнулась она. – Вечерами здесь душно и накурено. А кондиционеры починить не на что. У Миши временные финансовые неувязки.
– Как так? – неискренне удивился я. – Центр же города. Публика солидная. Ансамбль и кухня в ажуре. Не говоря уж об «Эротическом соло». Под такое заведение любой банк ссуду даст.
– А! – отмахнулась Мари. – В том-то и беда, что ссуду Миша уже взял полгода назад. Ремонт сделал, ансамбль нанял – думал, дело, наконец, пойдет. Ан нет. Только-только на ноги вставать стали. А ссуду уже на этой неделе возвращать с процентами... Если отсрочку Миша не выпросит – все, погорели мы. Заведение накроется, и придется мне снова работу искать. А может, в Тагил домой подамся.
– Ну не все же банкиры шакалы, – стал я утешать зеленоглазку. – Возможно, и ваш не последняя сволочь – даст отсрочку, никуда не денется.
– Ты, Женя, по себе судишь. – Мари, стараясь сделать это незаметно, промокнула глаза ажурным платочком. – А эта Европейско-Азиатская Корпорация давно на наш ресторан облизывается. Но Миша надеется: он с их генеральным директором, кажется, в неплохих отношениях.
– Ну и ладненько. – Я поспешил переменить тему: – Что мы все о грустном? Давай о тебе поговорим. Ты сегодня еще выступаешь?
– Нет, – вздохнула Мари. – У меня всего
– Мне его искренне жаль, – я улыбнулся. – Он пошлый ханжа. Но нет худа без добра. Появилась плодотворная и перспективная идея: дело в том, что мой компаньон, господин Киселев, – я указал на Кису, самозабвенно уплетавшего пиццу, – загорелся идеей открыть фешенебельный ночной клуб. Уже штат подбирает. Вакансия исполнительницы стриптиза пока не занята. Оплата – миллион в месяц. Если у тебя есть готовый номер, советую пройти пробу. Твои внешние данные выше всяческих похвал, вопрос только в одном – таланте.
– А когда проба? – От волнения Мари даже забыла о фруктах.
– Да хоть сегодня...
– Как? Но не здесь же?
– У меня рядом четырехкомнатная резиденция, офис, так сказать. Аппаратура японская, записи на любой вкус. Решайся... Да, чтоб ты за шутку не приняла... – Я вынул из бумажника сто баксов. – Если проба пройдет удачно – это станет авансом, а если нет – небольшой компенсацией за потерянное напрасно время. И не бойся, мы люди деловые и серьезные. Домой тебя отвезет мой второй компаньон господин Цепелев. – Кивнул в сторону Цыпы.
– Но, мальчики, будет только стриптиз или... – Мари настороженно всматривалась в наши лица своими чудными глазами-изумрудинами.
– Никаких «или». Мы джентльмены. Поехали. Ты права – здесь и правда невыносимо накурено.
Моя гостиная словно нарочно обустроена для подобных мероприятий. Тридцать квадратных метров покрывает зеленый ковер с длинным пушистым ворсом. В углу музыкальный центр, от которого под ковром тянутся провода к трем стереоколонкам и настенной установке светомузыки. Диван, три кресла и бар на колесиках скомпонованы таким образом, что оставляют достаточно свободного места.
Мари сразу прошла к музыкальному центру и с видимым интересом стала перебирать компакт-диски.
Я с ребятами расположился на диване. Киса подкатил к нему бар и по моему знаку наполнил четыре бокала сухим мартини.
– Надоели западники, – Мари повернулась к нам. – Можно я под Марину Журавлеву буду работать?
– Хозяин – барин. – Я протянул ей наполненный бокал. – Освежись.
Люстру погасили, комнату освещало лишь загадочное разноцветье всполохов светомузыки.
В попсе я далеко не дока, но голос Журавлевой кажется оригинальным и самобытным, нежно-агрессивная тональность задевает какие-то тайные струнки даже в моей заскорузло-мохнатой душе.
Мари не делала вид, что это поет она, в отличие от жалких потуг стриптизерок «Шах-клуба», а просто с улыбкой, правда, несколько деланной, легко закружилась в странном смешении румбы, ламбады и танго.
От своего сиреневого костюма Мари освободилась довольно быстро, оставшись в черном ажурном нижнем белье, состоящем из узких плавок, бюстгальтера и комбинации-мини. Весьма эротично изгибаясь, она вынырнула из комбинации, открыв восхищенным взглядам роскошное тело.
Чуть полноватые бедра при изумительно тонкой и гибкой талии и высокий аппетитный бюст кружили голову не хуже «Мадам Клико».