Братья
Шрифт:
– Теперь, – Вульф остановился, – объясни мне, что все это значит?
– Разве ты глух и слеп? Разве ты не видишь, что этот демон очарован Розамундой и хочет жениться на ней?
Вульф громко застонал:
– Клянусь, раньше я отправлю в ад его душу, хотя бы нам самим пришлось пойти туда же.
– Да, – согласился Годвин, – я видел, что ты готовился убить его, но помни, что это было бы гибелью для всех нас. Подождем наносить удар… В числе других украшений на поясе Розамунды я видел кинжал, осыпанный драгоценными камнями, в случае нужды она сумеет прибегнуть к его помощи.
Разговаривая, братья подошли к поляне и остановились. Неожиданно из тени большого
– Уйдем, – шепнул Вульф, – еще одна колдунья с проклятым кубком.
Но раньше чем братья успели повернуться, белая тень скользнула к ним и быстро сбросила покрывало. Это была Масуда.
– Идите за мной, братья Питер и Джон, – с тихим смехом промолвила она и протянула им кубок. – Мне нужно поговорить с вами. Что такое?.. Вы не хотите пить? Хорошо, это благоразумно. – И, выплеснув что-то из кубка на землю, она пошла вперед. Молчаливая Масуда то показывалась на открытых пространствах, то исчезала в густом мраке, под ветвями кедров. Так она довела рыцарей до обнаженной скалы на краю пропасти. Рядом с этим утесом поднимался высокий курган, какой древние насыпали над своими умершими. В кургане еле виднелась дверь, хитро закрытая кустарником. Масуда сняла ключ с пояса и, оглянувшись, чтобы увидеть, не наблюдает ли за ней кто-нибудь, открыла массивную створку.
– Войдите, – пригласила она, пропуская вперед братьев. Они вошли и услышали, как позади них закрылась дверь. – Теперь мы, я думаю, в безопасности, но я проведу вас в освещенное место.
И, взяв обоих д'Арси за руки, она повела их по легкому наклону; наконец братья увидели лунный свет, который помог им рассмотреть, что они находятся подле входа в пещеру, окаймленную кустами. Из глубины пропасти к этому отверстию поднималась гряда или выступ скалы, очень узкий и крутой.
– Это единственная дорога из цитадели, кроме моста, – объяснила Масуда.
– Плохой путь, – заметил Вульф, глядя вниз.
– Да, а между тем лошади, привыкшие ходить по крутизне, пройдут и здесь. У подножия этого утеса – дно рва. В миле от гряды, с левой стороны, начинается ущелье, которое постепенно поднимается и ведет к горным высотам и… к свободе. Не хотите ли сейчас уйти этим путем? К заре вы можете быть далеко.
– А где же будет тогда Розамунда? – спросил Вульф.
– В гареме властителя Синана, – спокойно ответила она.
– О, не говорите этого! – воскликнул Вульф, сжав ей руку. Годвин молча прислонился к стене пещеры.
– Зачем скрывать? Разве вы не видите сами, что он очарован ее красотой, как и… другие? Слушайте, некоторое время тому назад великий Синан потерял свою королеву… Каким образом – нечего спрашивать, говорят, она ему надоела. По закону он печалился о ней месяц, от полнолуния до полнолуния, то есть на третье утро после сегодняшней ночи он получит право снова жениться и, я думаю, отпразднует свадьбу… Но до тех пор ваша сестра останется в такой же безопасности, как была в то время, когда сидела у себя дома в Англии, а Салах ад-Дину еще не грезились вещие сны.
– Значит, – сказал Годвин, – после этого срока она должна или бежать, или умереть?
– Есть и третий выход, – пожала плечами Масуда, – она может сделаться женой Синана.
Вульф пробормотал что-то сквозь зубы, потом с угрозой подошел к Масуде:
– Спасите ее, или…
– Остановитесь, пилигрим Джон, – со смехом прервала его она, – если я спасу ее, что сделать очень нелегко, то уж, конечно, не из страха перед вашим длинным мечом.
– Ради чего же, госпожа Масуда? – печально спросил Годвин. – Ведь если бы мы даже могли предложить
– Я рада, что вы избавили меня от такой обиды, – с горящими глазами воскликнула Масуда, – потому что тогда все окончилось бы. Однако, – прибавила она спокойнее, – видя, где я живу, что я делаю, чем кажусь, – она взглянула на свое платье и пустой кубок в руке, – вы могли предложить мне золото. Но послушайте и не забудьте ни одного моего слова. Сейчас вы в милости у Синана, так как он считает вас братьями госпожи Розамунды, а не людьми, добивающимися ее руки; едва истина обнаружится – вы погибли. То, что знает франк Лозель, может узнать и аль-Джебал… если они встретятся. Пока вы свободны, завтра, во время поездки верхом, заметьте положение большого утеса подле кургана; запомните дорогу к нему со всех сторон, чтобы найти его даже в темноте. Завтра, когда взойдет луна, вас проведут к узкому мосту, приучитесь не бояться его при ее неверном бледном свете. Убрав коней, придите снова в сад, проберитесь тайком сюда. Стража пропустит вас, думая, что вы только хотите выпить по кубку вина по обычаю наших гостей… Войдите в пещеру, вот ключ от двери; если меня еще не будет здесь, подождите. Тогда я скажу вам, что замыслила, мне нужно обдумать свой план. Теперь же поздно, идите.
– А вы, Масуда? Как уйдете вы из этого места? – полюбопытствовал Годвин.
– Путем, не известным вам; мне открыты тайны этого города. Идите же и замкните за собой дверь.
Д'Арси молчаливо вернулись в дом гостей. В эту ночь братья спали на одной постели, боясь, что их будут обыскивать и они не проснутся. Опять, как и накануне, д'Арси слышали в темноте шаги и голоса. Утром они надеялись за завтраком увидеть Розамунду или хотя бы Масуду, но ни та ни другая не показались. Наконец пришел один предводитель отряда ассасинов и знаком позвал их за собой. Он проводил д'Арси на террасу, где опять под балдахином сидел Синан в черном одеянии. Рядом с ним была Розамунда в роскошном наряде. Д'Арси хотели подойти к ней, но стража преградила им путь и знаком указала их места в нескольких ярдах от принцессы. Вульф громко воскликнул по-английски:
– Скажите, Розамунда, вам не дурно?
Подняв бледное лицо, она улыбнулась и кивнула головой. По приказанию аль-Джебала Масуда велела братьям говорить только тогда, когда их о чем-нибудь спросят. Четыре даи подошли к балдахину и стали о чем-то серьезно шептаться со своим повелителем. Он тихо дал им приказание, и они сели на прежние места, а с террасы ушли двое гонцов; они скоро вернулись и привели с собой важных сарацин, с благородной осанкой и в зеленых тюрбанах, которые указывали на их происхождение от Пророка. За ними вошла свита. Сарацины, которые казались утомленными, держались гордо и как бы никого не замечали, однако, увидев рыцарей, они быстро взглянули на них. Розамунде сарацины низко поклонились, но на аль-Джебала не обратили никакого внимания.
– Кто вы и чего желаете? – обратился к ним Синан. – Я правитель этой страны, и вот мои министры, – он указал на даи, – а вот мой скипетр, – и он коснулся кроваво-красного вышитого кинжала на своем черном платье.
Теперь посольство почтительно поклонилось ему, и выборный ответил:
– Мы знаем твой скипетр и дважды убивали носителей его в самом шатре нашего повелителя. Господин убийца, мы признаем эмблему твою и кланяемся тебе, носящему титул великого убийцы. А дело у нас следующее: мы – посланники Салах ад-Дина, повелителя верных, султана Востока. Вот наши верительные грамоты за подлинной его печатью; может быть, ты желаешь прочитать их?