Бред Тьюринга
Шрифт:
Кандинский зевает. Может быть, к нему наконец-то придет сон. Он думает о том, что эта его революция будет отличаться от всех, что происходили ранее. Да, будут и демонстрации на улицах города, и пламенные речи с балкона на главной площади. Но часть работы будет проводиться на расстоянии, с помощью компьютеров. Возможно, его товарищей по борьбе даже не доведется увидеть лично.
Трехмерные геометрические фигуры кружатся на экранной заставке. Лучи утреннего солнца, кажется, подсматривают за ним.
Как и предполагал Кандинский, Фибер принял в штыки его желание уйти. Был вечер, они шли домой через мост
Кандинский отмалчивался.
– Возможно, ты прав, – говорит Фибер наконец. – Ты не хочешь ничего обсуждать. Ты принимаешь мои обвинения, лишь бы ускорить разрыв. – Он останавливается и умоляюще смотрит ему в глаза. – Пожалуйста, еще год. Мне нужен только один год. – В голосе Фибера неподдельное унижение.
– Решение принято, – говорит Кандинский, не меняя тона. Ему и в голову не приходит посвящать Фибера в свои дальнейшие планы, а тем более приглашать его принять в них участие. Фибер сделан из другого теста.
Остаток пути Фибер молчит. Он не пускает Кандинского в дом и выносит его вещи на улицу.
– Мы должны разделить наши деньги.
– Не беспокойся. Насколько я понимаю, ты говоришь об общественных деньгах. Они останутся здесь до твоего возвращения.
Кандинский не клюнет на эту удочку. Он знает, что без труда заработает столько же или даже больше, чем есть сейчас у них с Фибером.
Он поворачивается и уходит, не обращая внимания на оскорбления, которые посылает ему вслед Фибер. Единственное, о чем он жалеет, так это о том, что он не попрощался с Лаурой.
Кандинский спит в скверике в квартале от своего дома и Сан-Игнасио. По утрам, сидя на скамейке, он наблюдает за бурной жизнью колледжа: длинные периоды тишины сменяются кратковременным шумом перемен. Он следит и за тем, что происходит у него дома. Отец поднимается рано и начинает свою обычную работу во дворе – ничего не изменилось. Брат вырос и окреп. Мать уходит из дома чуть свет. Должно быть, снова сидит с чьим-нибудь ребенком или убирает в богатых домах.
Порой ему хочется вновь стать примерным сыном, появиться в дверях, сказать родителям, что вернулся, и броситься к ним в объятия. Сказать, что шалости остались в прошлом и он будет помогать им и поддерживать в старости. Несмотря на то что он уже вступил во взрослую жизнь, для отца с матерью он по-прежнему остается ребенком. Но он интуитивно чувствует, что возвращение невозможно: если ты раз и навсегда выбрал свой путь, который считаешь верным, единственное, что тебе остается, – это продолжать его, что бы ни случилось, даже если ты когда-либо возвратишься домой. Его цели и возможность спокойно жить в кругу семьи несовместимы.
В эти дни Кандинский много времени проводит в "Портале реальности", Интернет-кафе, находящемся в квартале богемы. Его внимание привлекает девушка, у которой вместо правой руки металлический протез. Издали Кандинский наблюдает, как изящно она поднимает стеклянный бокал, листает страницы своей записной книжки, нажимает на клавиши… Рука ее полностью и безропотно подчиняется командам мозга. У девушки круглое невыразительное лицо и плоская фигура, но Кандинский увлечен ею, возможно, из-за необычной руки. Он хотел бы также быть связанным со своим компьютером: программировать секретные коды без использования клавиатуры. Он предлагает девушке
Кафе часто посещают молодые люди с тугими кошельками. Они смотрят на окружающих свысока. Кандинскому не составляет никакого труда поставить их на место, обыграв в какую-нибудь новую компьютерную игру. Скоро он снова взломает пару личных счетов и переведет деньги на свой, открытый на его имя. Снимет деньги, закроет счет и скроется сам. Снимет за городом небольшую квартирку и купит компьютер типа IBM.
И вот уже все готово для осуществления его плана.
Чтобы набрать людей, Кандинский часами сидит в Плейграунде. Заходит в район анархистов, где на площади и в многочисленных кафе собираются люди, недовольные политикой действующего правительства Плейграунда. Кандинский подозревает, что недовольство аватаров совпадает с истинными чувствами их создателей. Конечно, это не всегда так: порой анархистского толка аватар принадлежит какому-нибудь слабаку, а аватар-революционер – человеку из администрации президента. Но откуда-то надо начинать.
Позже ему приходит мысль, что не следует совмещать два разных мира, по крайней мере пока. Почему бы не подвигнуть аватаров на восстание против правительства Плейграунда? Виртуальный мир предоставит ему практический опыт, который потом очень пригодится в мире реальном.
На площади, раскрашенной в ярко-оранжевый и красный цвета, неподалеку от источника с неоново-желтой водой, Кандинский под именем BoVe (он назвал свой аватар в честь французского крестьянина, в одиночку осуществившего нападение на "Макдоналдс" в знак протеста против глобализации) вербует двух аватаров: один – в человеческом обличье, а другой – с телом тигра и головой единорога (цифровые существа Плейграунда часто могут сочетать голову какого-нибудь сказочного животного или знаменитости с телом другого животного или человека: горгона с телом Рональдо или гидра с лицом Бритни Спирс). Тот, кто первым начал создавать подобные цифровые существа, был хорошим художником-графиком и любил всякую мистику. Многое из таких существ Плейграунда запатентованы и имеют самый невероятный облик.
Однажды ночью аватары пишут революционные лозунги в местах, где размещены рекламы фирм "Сони" "Нокия", "Беннетон", "Кока-Кола", "Найк". Каждый раз они рисуют знак своей группировки, названной "Созидание" (большая буква С вместо А в значке @). Преследуемые полицией, они разбегаются по улицам анархистского района и наконец находят укрытие в доме одного из университетских профессоров; один из повстанцев неловко споткнулся, перепрыгивая через живую изгородь; он был тут же схвачен полицией Плейграунда и отправлен в Торреон – мрачную башню, куда на неопределенное время заключали злостных нарушителей режима.
Известие об атаке прозвучало на Радио Свободы, одном из немногочисленных средств массовой информации, которое еще не заставило замолчать правительство Плейграунда. Сплетни и пересуды невероятно раздули масштаб акции "Созидания". В Плейграунде появилась легенда о доблестном BoVe.
В одиночестве, в своем скромном тайном жилище (письменный стол, компьютер, черно-белый телевизор, музыкальный центр, одеяло, расстеленное на полу), Кандинский обдумывает план дальнейших действий. В одной из газет он читает о том, что правительство Монтенегро передало управление электроэнергией в руки итало-американского концерна "Глобалюкс".