Бред Тьюринга

Сольдан Эдмундо Пас

Она читает сообщения в своей серебристой "Нокии". Ей написал дежурный по дису (ответственный за дисциплину) колледжа. Он спрашивает, куда она подевалась: "Уже четверть десятого, почему ты не на занятиях?" Беда с этими технологиями: они соединяют тебя с внешним миром, когда этого совсем не хочется…

Дом пуст. Задернутые шторы приглушают яркий утренний свет. Несколько раз она так же, как сейчас, думала, что одна дома, а потом обнаруживала мать, запершуюся в своей комнате с бутылкой минералки (позже Роза рассказала ей, что там была водка). У себя ли мать сейчас? Нужно подняться, чтобы убедиться в этом. Флавия с удовольствием доедает яблоко.

Она все меньше понимает своих родителей. Они так далеки от всех прелестей жизни. Мама всегда погружена

в себя и подавлена. Было время, когда они многое делали вместе: ходили за покупками в супермаркет или торговый центр и, словно подруги, делились друг с другом секретами. Для Флавии мать действительно была лучшей подругой: она никогда не смогла бы так общаться с девочками своего возраста. Но эти времена близости и взаимопонимания прошли. Возможно, это был лишь какой-то промежуток времени, примерно от десяти до тринадцати лет, когда девочка взрослеет, меняются ее тело и разум; в это время ей, как никогда, нужна поддержка взрослого, который развеял бы страхи и вселил уверенность в себе. Она поднимается в свою комнату. Пахнет грушей – это ее любимый запах. Флавия открывает занавески, и в комнату врывается день. Компьютеры дремлют, на их заставках – придуманное ею изображение Дуанн 2019.

А папа… Он уже давно стал другим… Или он всегда был таким, а она только сейчас стала отдавать себе в этом отчет? Она старается забыть, но память вновь и вновь услужливо преподносит ей это воспоминание, одно из самых неприятных в ее жизни.

Ей – шесть или семь лет. Она сидит в своей комнате, спиной к двери, и играет в куклы. Солнце освещает ее. У нее длинные, до талии, волосы. Вдруг она слышит шаги в комнате. Собирается обернуться, но отец просит этого не делать: "Оставайся, пожалуйста, так, на коленках, как будто в комнате никого нет". Она продолжает играть, но ей трудно не думать о том, что в комнате находится еще кто-то, тем более – взрослый. Скоро она чувствует, что отец опустился на колени позади нее. Одной рукой он гладит ее волосы, играя кудряшками. Голосом своей любимой куклы, Барби с черными волосами, она говорит рыжеволосой кукле, что хотела бы пригласить ее на день рождения. Рука отца продолжает гладить ее волосы. И вдруг Флавия слышит какие-то звуки, значение которых понимает только сейчас, годы спустя. Прерывистое дыхание отца, его ритмичное движение приводит ее в ступор. А потом наступает тяжелая тишина, которая поглощает весь дом, весь город, всю вселенную…

Только сейчас она отдает себе отчет в том, что тогда произошло. Вернее, она всегда это знала, но отказывалась думать об этом. И все-таки какой-то голос глубоко внутри нее всегда потихоньку напоминал об этом, вызывая чувство стыда. Она знает, что, если прямо заговорить с отцом, он не сможет ничего отрицать; но она этого не делает. И иногда посмеивается про себя над его смущенным лицом и сутулящейся фигурой…

Сейчас она сомневается во всем. Возможно, отвращение возьмет верх, и ей придется разоблачить отца или уйти из дома.

Она заходит на свой сайт. Вместо своей заставки она видит символ "Сопротивления" и новое сообщение. Какой-то хакер только что проник в ее компьютер. Ей хочется с силой ударить по экрану, чтобы исчез этот вызывающий знак. Она читает сообщение: это проникновение с дружескими намерениями. Во-первых, ей советуют установить более мощную систему безопасности. Во-вторых, она не должна распускать о "Сопротивлении" необоснованные слухи – это только доставит ей массу проблем. Более того, они хотели бы объединиться с ней в своей борьбе. Она должна примкнуть к ним, думать, как они, стать одной из них. Крупные корпорации не должны более диктовать свои условия странам Латинской Америки. Глобализация – это игра, в которой они всегда оказываются победителями.

Она не знает, что отвечать. Борьба членов "Сопротивления" представляется ей утопической. Да, она понимает какую угрозу представляет появление корпораций в маленьких развивающихся странах. Но до победы над ними – еще ой как далеко. Непреодолимое противоречие… Она спрашивает

себя, какими могут быть следующие шаги, предпринятые "Сопротивлением". Система правительственных коммуникаций успешно взломана, поток информации удалось парализовать менее чем за один день. Однако сейчас все уже вернулось на круги своя: правительством созданы новые, более сложные для проникновения системы безопасности. Если бы речь шла о том, чтобы достучаться до Монтенегро, отправить ему сообщение, которое убедит его, что он должен найти компромисс в отношении крупных корпораций, – их цель была бы достигнута. Если же они намереваются объединиться с Коалицией и добиваться расторжения государственного контракта с "Глобалюкс", то это будет не так-то просто. Она сама отчасти на стороне "Глобалюкса". Компания предоставила рабочие места многим местным жителям и приносила неплохой доход, когда принадлежала государству. Да, сейчас практически все государственные предприятия проданы. Сейчас мы беднее, чем когда-либо, и вся наша страна заложена. Но это вовсе не значит, что следует отказаться от всех видов приватизации. Это было бы равносильно закрытию всех границ.

Ей бы очень хотелось прямо спросить: что думают люди из "Сопротивления" о смерти Виваса и Падильи? Но слишком очевидно, что члены "Сопротивления" не собираются поддерживать с ней беседу. Было ли это сообщение делом рук Рафаэля? Являются ли Рафаэль и Кандинский одним и тем же человеком? Лидер организации не стал бы лично убеждать ее и даже угрожать – за него это сделали бы другие.

Она заходит в Плейграунд под пиком "Эрик". Направляется на Причал, где полным-полно людей, торгующих информацией и запрещенными наркотиками, а также проституток и просто любителей приключений. Эрин идет в "Фаустин", салон игр, имеющий сомнительную репутацию. Она ищет Ридли и думает, что он может быть в этом месте, если, конечно, он до сих пор бродит в Плейграунде. Камеры, установленные повсюду, недремлющим оком следят за каждым ее шагом; улицы патрулируются группами солдат, в металлически-синем небе без устали кружит вертолет.

"Фаустин" заполнен аватарами, сидящими за столиками игры в "Блэкджек". Шум голосов смешивается со звуками электронной музыки, которая звучит из динамиков музыкальных центров. Все присутствующие поворачиваются к Эрин. Какая-то женщина с рыжими волосами, с напуганным лицом недвусмысленно предлагает ей свои услуги; ее ласковые руки опускаются на плечи Эрин, но она отказывается, прошептав, однако, что ей понравилась красивая блузка незнакомки – с таким умопомрачительным вырезом.

Она садится за один из игровых столов и просит принести амаретто с ирландскими сливками и гранатовым соком. Рядом с ней сидят лысый мужчина с протезом вместо правой руки и накачавшаяся наркотиками женщина. У ног мужчины примостился мастифф.

Ей пришли хорошие карты – туз и червовый король. Блэкджек. Но это в первый и последний раз: дальше начнет все время выигрывать чернокожий мужчина с несколько женственными чертами лица, тонкими носом и губами; да, удача повернулась к ней спиной.

Кто-то легонько трогает ее за плечо. Флавия замечает это быстрее, чем Эрин; она очень волнуется и за нее, и за себя: это Ридли, путеводная нить, которая, как она надеется, приведет ее сквозь лабиринты Плейграунда к реальной берлоге Рафаэля в Рио-Фугитиво.

Эрин снова проигрывает и поднимается из-за стола. Правая рука Ридли перевязана. На левой щеке – багровый кровоподтек. Они выходят на улицу. Идут по аллее лимонных деревьев. Флавия спрашивает себя, могут ли они пахнуть, ведь в Плейграунде совершенно отсутствуют запахи.

Эрин.Тебя продолжают преследовать.

Рилли.Уже поймали, уже сажали в тюрьму. Полиция не извиняется, у них хорошая система наблюдения и хорошие информаторы, и ты можешь быть одним из них.

Эрин.Ни в коем случае.

Рилли.Хорошо, если так. Я все еще плохо себя чувствую. Проводи меня в мой отель, он близко.