Бремя чисел
Шрифт:
Паоло и Эдуардо. Так зовут сыновей Феликса.
Я говорю Стейси:
— Я больше так не могу.
КАРТЫ МИРА
Понедельник
17 июля 2006 года
Полное отчаяния «мыло» от ПА (пресс-агента) Стейси (бывшего ПА, как он сам себя величает) по имени Джером вынудило профессора преступного мира по имени Мозес Чавес покинуть тайное логово в Гватемале и, перебравшись на другой берег Атлантики, появиться в Уоппинге,
Он звонит в дверной звонок.
На пороге появляется Джером. Он уже в куртке. На ногах — туфли для улицы. Когда Мозес входит в дом, Джером, пробормотав что-то о некоем поручении, уходит.
Чавес понимает, что парень не вернется. Трусов он узнает по одному только запаху.
Мозес поднимается по лестнице и сразу попадает в гостиную Стейси. Здесь никаких прихожих, никаких лишних стен.
Он с удовлетворением отмечает, что в комнате чисто и нет беспорядка. Что ж, спасибо Джерому, в этом он молодец.
Перед огромным плоским телевизором, висящим на стене, прямо на полу сидит закутанная в одеяло Стейси Чавес. В руках — пульт от игровой приставки.
Мозес опускается на пол возле своей приемной дочери, своего дважды покинутого ребенка.
— Стейс! — шепчет он. — Стейс!
Он пытается заглянуть ей в лицо, но это задача не из легких, потому что от лица уже почти ничего не осталось. Перед ним череп, туго обтянутый кожей.
— Ты только посмотри на себя, — говорит Чавес и гладит головку дочери. — Ты даже не можешь ходить.
Мозес не ожидал, что все окажется настолько плохо. Он думал, что, как только ей станет известно о предательстве Джерома, о том, что секретарь держал его в курсе состояния ее здоровья, Стейси закатит скандал.
Чавес гладит дочь по голове, по запавшим щекам, по шее, тонкой и беззащитной, как шейка цыпленка.
— Ну пожалуйста, прошу тебя!
Он надеялся, что она узнает его.
Стейси пытается повернуться. Ее голова дергается.
Мозес вспоминает, как играл с ней, когда она была ребенком. Как она смеялась. Как по утрам залезала в кровать и ручонками обхватывала его шею.
— Это хорошее место, Стейс, — уговаривает он. — Твоя мама там тоже лечилась, — добавляет он, как будто последняя фраза может стать дополнительным стимулом.
За содержание Стейси в Коронейшн-Хаус он перечислит деньги с анонимного счета. Точно так же Чавес оплачивал лечение Деборы, другой несчастной юной красавицы, которую, как он считал в те дни, оставил навсегда. Оставил ради ее же блага и блага ее ребенка. Потому что в 1983 году, имея за плечами восьмилетний срок и стремительно уходящую молодость, Мозес понимал: добропорядочная жизнь больше не для него.
— Они знают, как тебе помочь, — говорит он прямо в ухо дочери.
По правде сказать, Чавес почти не узнает ее. В последний раз он видел Стейси, когда ей было четырнадцать, в день похорон ее деда, в черном платье и жутком зеленом парике. Он тогда только что вышел из тюрьмы и тайком наблюдал за женой и дочерью с другой стороны улицы. Мозес честно пытался вернуться домой. Пару
Мозес больше не торгует марихуаной.
— Прошу тебя! — умоляет он, потом добавляет: — Пожалуйста!
Чавес гладит Стейси по плечу. Вернее, не по плечу, а по тому, что от плеча осталось.
Стейси что-то шепчет, но так тихо, что он ничего не слышит. Она не может оторвать глаз от экрана.
Мозес следит за ее взглядом.
По экрану проносится какой-то пейзаж.
Он только сейчас понимает, что Стейси ведет виртуальную машину.
Внутри пластмассового корпуса игровой приставки живет ландшафт, словно чья-то невидимая рука создает там горы и деревья, а затем бездумно швыряет их на экран. Каждый камень, каждый лист, каждая изогнутая ветка неповторимы и вместе с тем мимолетны, мгновение — и их уже нет. Облака сначала набухают, затем рассеиваются, открывая взгляду низкое закатное солнце. То и дело мелькают, ускользая от взгляда, синие тени — от заграждений, трибун, радостно вопящих зрителей. Увлеченная игрой Стейси набирает максимальную скорость, затем костлявым указательным пальцем жмет на тормоз, а большим — резко выворачивает руль.
Мир ушел далеко вперед от первых версий «Турбо». Точку обзора заносит в сторону, изображение переворачивается, затем возвращается в прежнее положение — это великодушная физика компьютерной игры отбрасывает ее от стены и кидает обратно на трассу.
Стейси еще никогда не добивалась таких успехов. Крошечное, размером с грецкий орех сердечко сжимается, и игра, чувствительная к ее настроению, мгновенно сбавляет свой головокружительный темп. Дорога выпрямляется и теперь идет по прекрасному парку.
В чаще леса среди высоких деревьев щиплют листву олени. Листва настолько сочная и густая, что кажется скорее черной, чем зеленой.
Где-то рядом мелькает темное озеро.
Стейси ударяет по тормозам, осторожно разворачивает кремового цвета «тандерберд», а потом вопреки духу игры возвращается на старый маршрут.
Теперь ее никто не преследует. Она вылетела из гонки.
Стейси не понимает, где находится.
Посередине озера, распространяя приятную прохладу, в воздух взлетают струи фонтана.
Стейси Чавес отстегивает ремень безопасности и тянется к двери. Ярко-красная кожаная обивка сиденья прилипает сзади к ее ногам.
Стоящий за прилавком фаст-фуда парень обливается потом, но не потому, что здесь жарко. Черт, как же ему удержать в голове чипсы и яблочный пирог, не забыв при этом о двойном чизбургере с беконом? Не умеет он обращаться и с кассовым аппаратом. А ведь казалось бы, что здесь сложного: кнопки — набор двадцать на двадцать, с разноцветными подразделами, давно расшатанные и с изрядно стертыми надписями.