Бремя чисел
Шрифт:
— А теперь я хочу трахнуть тебя.
— В самом деле? — удивилась она.
Я потянулся к прикроватному столику и выудил из пачки презерватив. Затем попросил:
— Увлажни меня еще раз.
Пока она выполняла просьбу, я прижимал ладонь к ее затылку, после чего натянул резинку и лег на женщину сверху. Мне вновь захотелось, чтобы ее белесый шрам сделался красным. Захотелось увидеть этот тонкий подземный взрыв вдоль старой линии сброса, увидеть, как разделятся половинки ее страсти.
Я быстро скользнул в нее.
Неожиданно дверь номера открылась, и на пороге возникла горничная в жутком зеленом парике и с красным клоунским
— Какого черта! — вырвалось у меня.
Горничная, запинаясь, пробормотала что-то по поводу того, что дверь якобы была не заперта, и поспешила удалиться. Увы, башмаки не давали ей возможности быстро развернуться. В результате, сгорая от стыда, она была вынуждена ретироваться боком.
Дурацкое вмешательство лишило меня всяких шансов увидеть во второй раз вспышку молнии вдоль линии шрама. Немного погладив друг друга, мы отказались от дальнейших попыток возобновить сексуальный контакт.
— Мне нужно освежиться, — сообщил я и заперся в ванной, надеясь, что, когда выйду, женщина уже будет одета.
Незнакомка оказалась проворнее меня: когда я вышел, комната оказалась пуста. Я вернулся в постель. Специально для меня она даже расправила одеяло. Это показалось мне настолько бессмысленным, что в конечном итоге я сбросил злосчастное одеяло на пол и лег прямо на простыню, лишь бы только прекратить размышлять над тем, что означает ее поступок.
Достав мобильник, я положил его на подушку. Ник Джинкс или Ник Дженкинс — как он мне представился в первый раз — так и не позвонил. На шестой месяц нашего странного, но взаимовыгодного сотрудничества мой партнер открыл по пьянке свое настоящее имя, не объяснив, однако, почему он его сменил. В этом он признался позднее. Я же до тех пор пребывал в уверенности, что держать в секрете фамилию Джинкс его заставляет суеверие, присущее морякам.
Я посмотрел на часы. Стоит ли беспокоиться? Слишком рано, паром еще не успел причалить. Закрыл глаза и попытался выполнить серию дыхательных упражнений для расслабления. Эту технику я освоил благодаря кассете, которую крутили в салоне во время долгого авиаперелета.
Незнакомка сказала мне, что весь мир — некое архитектурное сооружение.
Люди, по ее словам, что-то вроде кирпичиков мироздания.
Люди — это ритмы движения всеобъемлющей мировой паутины.
Я представил себя частью этой сети глобальных связей и вскоре заснул.
Портсмут, Великобритания
Тот же день
Пятидесятисемилетний Ник Джинкс, бывший моряк торгового флота, выкатывает с парома на своем многотонном грузовике и выезжает на шаткий мост — асфальт положен прямо на сталь, все сооружение дрожит, — ведущий к таможенному управлению гавани Портсмута. Чтобы не вызвать подозрений у таможенников, он отключает вентиляцию, предъявляет документы и ждет.
Ник исколесил практически весь мир. В Гаване он на скверном испанском обменивался шутками с Юрием Гагариным. Когда в джазовом баре в доках Порт-о-Пренса Ник в одиночку праздновал свой двадцать первый день рождения, человек, который назвался настоящим убийцей Джона Кеннеди, поставил перед ним бокал с мохито, щедро приправленный кокаином. В декабре 1972 года он был в Порт-Канаверале, где, завершив сделку с кубинцем-беженцем по поводу рыбацкой
Теперь, когда Нику давно перевалило за пятьдесят, хотелось бы положить конец кочевой жизни. Он устал от тяжелой работы и сложных обстоятельств, устал от безликих портов, от лживости продажных женщин. Его раздражает нахальная молодежь, что так и норовит поскорей пролезть вверх по карьерной лестнице в сфере морской торговли. Лично ему всегда было наплевать на подобные потуги. Ник хочет, чтобы неизбывное мальчишество оставило его, прежде чем станет слишком поздно. Хватит, сколько можно скитаться по свету. Ему нужна жена. И ребенок, пусть даже рожденный от другого мужчины. Ему хочется домой.
Саул Коган, его давний деловой партнер, позаботился о том, чтобы Джинкс смог вернуться, не опасаясь ареста. Он даже добился того, что Ник теперь может въезжать в Великобританию под собственным именем.
Документы не вызвали никаких вопросов, так что путь свободен. Ник задумывается над тем, куда, собственно, он сейчас поедет. Последний раз он побывал в Соединенном Королевстве сорок лет назад. Четыре десятилетия, прожитые под вымышленными именами — Дженкинс, Дженнингс, Джиггинс, Дживс, Джессап. Пора привыкать к собственному.
Не торопясь Ник проехал во взятом напрокат автомобиле по местам, где прошло его детство, мимо родительского дома. Гаража и магазинчика, в котором торговали чаем, он не нашел, они куда-то исчезли, зато на их месте теперь возвышался супермаркет «Теско». Изменилась и сама дорога: ровная, гладкая, хорошо освещенная, снабженная соответствующей разметкой и указателями, идеально, с математической точностью искривленная — подобно трассе автомобильных гонок из какой-нибудь компьютерной игры.
Ник въехал на автостоянку супермаркета и попытался сориентироваться.
Зараза настигает лишь того, кто излишне чувствителен к ней. Стерильную чистоту бакалейного отдела «Теско» не осмелятся осквернить ни омерзительные толстые мухи, ни осы, ни крысы, ни загадочные белые чайки, доставлявшие когда-то столько неприятностей им с отцом. Это был совершенно другой мир.
Ближе к вечеру Ник Джинкс въехал на своем стальном многотонном монстре на стоянку станции техобслуживания близ Карлайла. Зад его грузовика украшали три магические буквы — T.I.R. Transport International Routier, международные торговые перевозки. В соответствии с международными договоренностями, транспортные средства с сертификатами T.I.R. на границах между государствами освобождаются от таможенного досмотра. Согласитесь, какой смысл охлаждать дорогостоящие пищевые продукты до температуры минус пять градусов, если какой-нибудь чиновник-буквоед с блокнотом в руках потребует открыть грузовой отсек, и все испортится к чертовой матери в пыльной жаре где-нибудь на испано-португальской границе. T.I.R. — фаворит тех, кто занимается контрабандными перевозками. Неудобно, зато эффективно.