Бригада

Форстен Уильям P.

Конструкция нового броневика была рискованной. Это была одна из последних разработок, которой Чак уделял много времени. Мощность двигателя была почти вдвое больше, чем у старых машин. Он работал на смеси керосина с остатками нефти, из которой его получали, а не с углем. К счастью, в течение нескольких последних месяцев тысячи галлонов топлива как для броневиков, так и для дирижаблей были перевезены с нефтяных скважин, располагавшихся в двухстах милях к юго-востоку от города. Теперь, когда бантаги пытались отрезать Рим с юга, надо было рассчитывать только на этот

запас.

— Один из здешних служащих говорит, что догадывается, почему их ракеты пробивают нашу броню, — сказала Оливия. — Мне бы хотелось заполучить один неразорвавшийся экземпляр для подробного изучения.

— И что он думает?

— Что боеголовка ракеты — это, возможно, полый конус из очень крепкой стали. Должно быть, они изобрели новый вид взрывчатки, которая гораздо мощнее черного пороха. Полый конус набивают этим веществом, и при взрыве напор огня разрезает корпус броневика.

— Мы можем сделать что-нибудь подобное?

— Я выделила для этой работы двенадцать человек, но все равно сообщи на фронт, что нам нужен образец ракеты. В настоящий момент мы пытаемся создать ракеты для индивидуального использования. Это хорошая идея, даже если мы не сможем применить их против броневиков.

— А что насчет производства пулеметов?

— Проблема не в самих пулеметах, их мы можем изготовить, а в боеприпасах. У нас почти не осталось меди. То, что мы потеряли броневики, конечно, плохо, но еще хуже, что там остались тысячи гильз от пуль и снарядов.

Она подвела Винсента к своему столу, и под ярким светом лампы он увидел набросок, который изображал человека, держащего трубу. Еще один рисунок с трубой и лежащим возле нее человеком стоял на штативе.

— Я нашла в книгах Чака несколько старых рисунков. Сразу после битвы под Испанией у него возникла идея переделать существующие ракеты и выпустить их в виде небольших снарядов, вроде артиллерийских. Эти ракеты должны были заряжаться картечью. На очень точное попадание в цель он не рассчитывал, но, если использовать их на небольшом расстоянии, как это делают бантаги, они вполне подойдут. Мы просто возьмем ствол ракетной установки — такой, какие мы выпускаем, приварим к нему ручку, чтобы эту ракетницу легче было поднять на треножник и точнее навести на цель, хотя ее можно будет удержать и на плече. Несколько штук мы сможем отправить на фронт уже через пару недель.

— Придется изменить тактику, — заметил Винсент. — Мы не можем больше отправлять машины в бой без прикрытия. Я должен был предвидеть, что Гаарк что-нибудь придумает. При наступлении наряду с ракетчиками им понадобятся стрелки, а может быть, и пулеметы для поддержки. И минометы — кстати, как насчет них?

Она показала на только что вошедшего служащего, который отдал Винсенту честь.

— Василий Петров, сэр. Он служил у вас в Пятом Суздальском.

Винсент заметил, что у Петрова деревянный протез.

— А! Потерял ногу еще в первую войну, в сражении у переправы.

— Давненько.

— Да. Поэтому меня отправили сюда. Поначалу мне здесь не нравилось, но ведь работа важная, не так ли, сэр?

—

Петров — наш лучший специалист по штамповочному оборудованию! — гордо заявила Оливия.

— Мы разобрали бантагский миномет, захваченный у Роки-Хилл, и использовали его как образец. Первое подразделение уже получило новые орудия. Мы изменили калибр таким образом, чтобы они стреляли обычными трехдюймовыми снарядами. Конструкция совсем простая, а дальность получается пятьсот ярдов.

«Поэтому они и попали в Эндрю», — подумал Винсент. Все менялось слишком быстро, и он понял, что тоскует по тому недавнему еще времени, когда стрелки стояли плечом к плечу: артиллерия, кавалерия — на флангах, а пехота — в центре. Теперь были бронемашины, ракетные и минометные батареи, дирижабли. Все эти виды оружия нуждались в материально-техническом обеспечении и постоянно выпускались на заводах здесь, в Суздале, а также в новых промышленных центрах в Муроме и Кеве и даже в сердце Рима.

— Насколько реально, используя мощность двигателя нового броневика, создать трейлер с легкой броней, который передвигался бы по снегу, как сани? — спросил Винсент. — На нем можно было бы перевозить минометчиков или пехоту и даже запасное топливо.

— Перевозка топлива может быть опасной, — заметил Петров. — Это одна из причин, по которой мне не нравится конструкция нового двигателя. В старых машинах угольные бункера служили дополнительной защитой, как на кораблях. Теперь, если в машину попадет снаряд, внутри разольется двести галлонов керосина. И никто из членов экипажа не сможет выбраться наружу. Поэтому перевозить в таком вагоне топливо значило бы нарываться на неприятности.

— Как всегда, главной задачей было увеличить мощность двигателя. В этом все дело, — задумчиво произнес Винсент. — Я хочу, чтобы вы сконструировали прицепной трейлер со съемными колесами, который в случае надобности мог бы превращаться в сани.

— Хорошо, — неохотно согласился Петров.

— Что ты задумал? — спросила Оливия.

— Пока толком не знаю. Проблема в том, что броневики очень легко ломаются. Из-за поломок мы теряем больше машин, чем в бою. Они могут пройти лишь небольшое расстояние, поэтому их приходится привозить чуть ли не на поле боя. С новыми двигателями их возможности возрастут.

— Какое расстояние они, по-твоему, должны проходить, Винсент? Последняя модель рассчитана на пятьдесят миль пробега.

— Нужно больше, гораздо больше.

— Сколько?

Винсент ничего не ответил, и она улыбнулась:

— Ты лишнего никогда не скажешь.

— Привычка.

— Хорошая привычка, — заметил Винсент и залился краской, решив, что она намекает на памятный эпизод из их прошлого.

— Такая рань, а вы уже на ногах. — К радости Винсента, в кабинет вошел Джек Петраччи и сразу направился к печке, снимая на ходу рукавицы и потирая руки. С ним был второй пилот Федор, брат-близнец ассистента Оливии Теодора. Теодор вышел из примыкающей к кабинету мастерской, похлопал брата по спине, и они начали оживленно беседовать о дирижаблях, размахивая руками.